Не разворачиваться же теперь, нам просто некуда уже возвращаться, ну, давайте поедем другой дорогой, в конце концов, не может же быть, чтобы от Москвы до Питера была только одна трасса?
— Да к черту Питер, — вмешался Леня хмуро, — кому он нужен, неужели ты думаешь, там кто-нибудь еще остался живой?"
"— Ну, вообще-то мы едем как раз туда, — вставила Наташа и, когда мы все изумленно обернулись к ней, продолжила раздраженно, словно защищаясь: — И не надо так смотреть на меня, ладно, не совсем в Питер, у моих там дом — под Всеволожском, там еще неделю назад все было в порядке, пока связь была, я каждый день с папой говорила, у них вообще все было тише, чем у нас, и потом, там озеро, мы лодку взяли.
— Она говорила что-то еще — быстро, почти захлебываясь, про то, что дом большой, что в Москве они уже погибли бы, что связи нет — но она точно знает, что с родителями все хорошо, и как-то сразу стало очевидно, что все это она говорит не впервые, что, наверное, было много споров, в результате которых эти двое приняли решение, в котором один из них сомневался, а второй был вынужден делать вид, что уверен, — просто чтобы заставить первого двинуться в путь.
Я немедленно вспомнила нашу с Сережей поездку к кордону, когда больше всего меня пугала не затаившаяся впереди болезнь, а то, что он может сейчас передумать, мы повернем обратно, и я никогда больше не увижу маму, и даже не узнаю, что с ней случилось; это было невыносимо — слушать, как она выплевывает слово за словом, торопливо, бессвязно, глаза у нее блестели, и я поняла, что на самом деле эта женщина, ухитрившаяся так сильно задеть меня ровно за две минуты, истекшие с момента встречи, находится на грани истерики — мне захотелось одновременно и поддержать ее, и заставить замолчать, но слов я не нашла и просто придвинулась к ней поближе и легонько сжала ее руку чуть выше локтя.
