Вопреки инстинктам

И он другого рода, не такой, как до этого.

Словно поймав её с поличным, прищурившись, поддаюсь вперед, укладывая руки на широко разведенные ноги и сцепляя пальцы в замок.

Уверен, реакция жены Демида, это след, по которому в первую очередь нужно идти.

- Аня, по какой причине она могла уехать? – вкрадчивым тоном интересуюсь у девушке, видя, как забегали её глаза при этом вопросе. Брат немного напрягается, чувствуя мой возникший охотничий азарт. – Я вижу, что ты знаешь.

- Котенок? – брат вопросительно смотрит на жену.

– Ты действительно знаешь? Люда написала тебе об этом?

- Да-а… но я… я не могу вам сказать, - начав говорить несмело, Аня заканчивает уже твердо и решительно. На меня смотрит с вызовом, а потом уже переводит извиняющийся взор на брата. – Прости, дорогой, но даже тебе я не могу сказать правду, потому что это её… тайна.

- Я хочу прочитать письмо, - требовательно произношу, засекая, как поплыл брат, видя её умоляющую и взывающую к пониманию симпатичную мордашку. Решительно тяну руку ладошкой вверх вперед, показывая всем своим видом, что не отступлю, пока не заполучу бумажный листок.

Брат только и успевает открыть рот, чтобы, видимо, осадить меня, как Аня делает то, отчего у нас с Демидом в неверии и удивлении широко открываются глаза.

Она бесприкословно, без единого признака возражения, молча вкладывает письмо Людмилы мне в руку.

Чувствую какой-то подвох в такой её легкости при расставании с бумагой. Вот только понять не могу, в чем тут дело.

Становится ясно только тогда, когда я, утыкаясь взглядом к красивый почерк на бумаге, прочитываю обращение своей пары к сестре.

Неудивительно, что Аня так спокойно отдала письмо. Ничего конкретного в нем не было написано. Так, вода по воде.

Единственно, за что можно ухватиться, так это то, что в письме всё-таки есть легкий намек на причину её отъезда.

Глубоко вдыхая аромат Люды, идущий от бумажки, задумчиво поднимаю глаза на сидевших напротив людей.

Брат напряженно смотрит на меня, Аня – уткнулась взглядом на свои сложенные на коленях руки.

Михаил же в глубокой задумчивости потирает пальцами свой подбородок. Видно, что он в такой же растерянности, как и мы с Демидом. Становится понятно, что он даже не в курсе секретика Людмилы и причин, по которой она уехала.

- Что вышло из под контроля? И почему это что-то нужно чинить? – хладнокровно интересуюсь у свояченицы, замечая, как она упрямо поджала губы, всем своим видом давая понять, что ничего не скажет. – Ань, я же не дебил.