Вопреки инстинктам

И мозгами я это понимаю, но всё равно небольшая обида где-то глубоко в душе присутствует. И пусть эта мысль неправильная и где-то даже нерациональная, но от неё теперь мне никуда не деться.

Я теперь всегда буду думать о том, что у нас всё могло быть совершенно иначе. Мы бы поженились с Тимуром, жили бы вместе, я родила бы ребенка и… сын был бы сейчас со мной.

В какой-то степени я виню Тимура за то, что меня разлучили с сыном. Ведь, будь я с ним с самого начала, никакая тварь не посмела бы забрать у нас с ним малыша.

- Я подумаю об этом, - говорю это сестре, лишь бы прекратить эту болезненную для меня тему.

- Хорошо, - Аня кивает, убирая свою руку с моей. – Давай тогда поговорим о том, как ты жила всё это время. А то, как ты появилась, в основном болтаю я, рассказывая о своей жизни с Демидом и детях.

Очередное испытание для меня.

Ведь мне придется врать своей родной сестрёнке. Своей двойняшке, которая даже без звериного чутья, вполне может понять, что я не так радостна и счастлива, как показываю это на протяжении уже несколько часов.

А самое главное – мне нужно убедительно врать.

Потому что сейчас, когда первые эмоции от встречи немного поутихли, Аня уже не будет так доверчиво верить всему тому, что я скажу.

Я с дрожью в руках, провожу ладошками по столу в своем кабинете.

Как же я скучала по семейному дому. Я была готова прикасаться к каждой вещи в нём, чтобы уже, наконец, поверить в то, что мне всё это не снится. Что я реально вернулась туда, где оставила своё сердце шесть лет назад.

Позволить себе такую вот маленькую слабость, в виде поглаживания предметов мебели, я могла только, когда оставалась одна. А это со вчерашнего дня, когда я поздним вечером вернулась от сестры в свою стаю, стало сделать довольно проблематично.

Бурная встреча с членами стаи – это было только начало. Когда все немного угомонились, и я зашла в свой дом, началось паломничество моих людей. Каждый хотел выразить мне своё почтение и заверить, что весь клан готов снова принять меня в роли Альфы стаи Ольховских.

Прием гостей закончился уже, наверное, под утро. И единственное, на что у меня хватило сил – дойти до своей спальни, рухнуть на уже приготовленную кем-то для меня кровать и вырубиться. Пожалуй, это была единственная ночь, вернее – пара часов, когда мысли и тревога о сыне немного меня отпустили, позволяя выспаться, а не вскакивать каждый час с криком ужаса.