Вопреки прошлому

 — И лучше скажи, как тебе удалось обвести маму вокруг пальца! Когда успела сделать слепки браслета? Или ты просто сфотографировала его? Ну конечно! Она же позволила тебе сфотографироваться в нём для инстаграма. Очень умно!

— А я не отрицаю, что умна, в отличие от твоей бывшей жёнушки. Эта дура подозревала твой каждый шаг! Всё боялась, что её любимый заведёт себе любовницу. Она была одержима этим страхом. А я себе цену знала. Знала, что когда ты будешь со мной, ты не захочешь посмотреть налево! Потому что я идеальна.

И мы с тобой предназначены друг для друга!

— Серьёзно? — переспрашиваю я. — Именно из-за своей одержимости ты разрушила мою семью? Тебе хватало статуса любовницы? Ты была рада тому, что в любой момент я могу выкинуть надоевшую мне подстилку, а потом позвать её, когда захочу секса?

Вероника стискивает зубы и сжимает руки в кулаки. Она часто-часто дышит, а потом начинает хохотать.

— Ой ли? Ты бы полюбил меня однажды! Мы с тобой с детства были вместе! Ты заботился обо мне! Защищал меня всегда! Всё это не могла изменить встреча с твоей бывшей выскочкой! Полина просто влезла туда, куда не следовало… И сама же упустила своё счастье! И ты готов простить её теперь? После того, как она скрыла от тебя то, что родила твоего ребёнка?

— Ты и о ребёнке знала?! Дрянь! — выплёвываю я, но тут же пытаюсь взять себя в руки.

 — Я бы размазал тебя по стене, но баб не трогаю. Просто беги от меня всеми возможными путями, и если мы когда-нибудь, не дай бог, пересечёмся, молись, чтобы я был в хорошем настроении. Я продал все свои акции, которые покупал в компании твоего отца… А следом за мной пошли многие другие инвесторы. Тебе придётся немного урезать свои траты, если не хочешь махать тряпкой и убирать офисы. Потому что ни на что другое ты неспособна. А теперь проваливай… Пока я не выкинул тебя за шкирку!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Однако прислушиваться и уходить Вероника не собирается. Она вздёргивает подбородок и смотрит на меня так, словно предложи я прямо сейчас пойти в постель, она бы выстелилась и поспешила занять нужную позу.

Ненадолго мне становится жаль её, но это чувство быстро затмевается другим — ненавистью за то, что произошло с моей семьёй по её вине. Я хватаю её за руку и тащу к выходу. Буквально выталкиваю за дверь, слушая проклятия в свой адрес, и закрываюсь. Я остаюсь один и приближаюсь к телефону, стоящему на тумбочке. В порыве гнева Вероника не заметила его.