Вопреки прошлому

Я ведь тоже увела Антона у другой, устроившись секретаршей к нему в офис. Вот только он тогда не был женат, а та другая не любила его. И я не молила о пощаде, а просто забрала мужчину, который действовал на меня, как самый отменный афродизиак. У нас с ним души были родственные, как две половинки одного целого. И он тоже это чувствовал. Или просто врал мне? Называл любимой, а сам гулял с этой…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глядя на Нинэль, я не понимаю, совсем не понимаю, что он в ней нашёл? Сухие, словно солома, волосы чёрного цвета.

Ну что он в ней нашёл?

Я смотрю на неё, а она на меня.

Между нами нарастает тишина. Я начинаю слышать, как капает кран в ванной, который Антон сам хотел починить, но из-за проблем на работе приходил домой поздно и сразу ложился спать.

Так вот она — его рабочая проблема. Беременная любовница, о которой он не удосужился сказать и слова.

И теперь она просит меня перевязать его красной ленточкой и отдать ей. А смогу ли я иначе? Она беременна, а мне изменщик не нужен.

— Вы скажете что-то? — спрашивает Нинэль и снова всхлипывает.

Её противный писк режет по ушам. Лучше бы не видеть её никогда. Взгляд опускается ниже, останавливаясь на её животе, в котором живёт ребёнок Антона.

— Пошла вон! — почти рычу я и осторожно выталкиваю её за дверь, чтобы не упала и не принялась обвинять меня в выкидыше.

Я захлопываю дверь прямо перед её носом, скатываюсь по стене на пол и беззвучно плачу. Мне так плохо, что хочется просто растянуться и умереть.

Он изменил мне с ней…

Я беру в руки чашку кофе и смотрю на пенку, которая прекрасно держится на поверхности. Утопаю в рисунке пятилистого клевера, изображённого с помощью шоколадной крошки, и вспоминаю, как готовила такой же для него… Для своего бывшего мужа и нынешнего кошмара.

Сколько себя помню, всегда любила кофе. Даже маленькая, в классе третьем, покупала себе пакетики растворимого и с наслаждением пила, пока мама не ловила меня с поличным и не принималась отчитывать, твердя, что этот напиток слишком вреден для сердца. Теперь мне кажется, что у меня нет сердца, а вместо него в груди кусок ледяной глыбы. Так что никакой кофеин не способен навредить ему.