Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем (СИ)

— На милорда напали исподтишка совсем недалеко отсюда. Явно действовал кто-то из презренной гильдии убийц!

— Что значит «подлые клинки»? — решила я уточнить это простонародное наименование оружия, разглядывая рану. Складывалось впечатления, что ее края с каждой секундой расходятся все больше. Я даже моргнула несколько раз, чтобы прогнать наваждение.

— Это клинки для убийства магов, — прошептала госпожа Кульезе, в ужасе поднося ладонь к губам, но вовремя опомнилась и одернула руку — все же она вся была испачкана в крови раненого.

— Что это значит? — я все еще ничего не понимала.

— Эти клинки сделаны из специального сплава, запрещенного на территории всех королевств. Р-раны нанесенные т-такими клинками не з-заживают, а наоборот, используя магию раненого, б-будто разъедают ее к-края, — от волнения юноша начал заикаться.

— Ему что, нельзя помочь? — в ужасе смотрела я то на парня, то на хозяйку трактира, боясь перевести взгляд на истекавшего кровью мужчину.

— С таким может справиться только лекарь-маг.

— Который сейчас находится непонятно где.

.. — еле слышно закончила я, осознавая, что моих умений явно может не хватить, чтобы помочь раненому.

Но нужно хотя бы попробовать. Не зря же Лианем меня учила! Я потеснила госпожу Кульезе и провела ладонью над раной больного. Прочитала тихонько специальный заговор на обеззараживание раны, а потом другой — чтобы остановить кровь, сдобрила все это магической энергией. У Лианем все получалось легко и просто, а у меня. похоже, ничего не получилось.

Я в отчаянии подняла голову и впервые посмотрела в лицо раненому.

Оно было бледным до синевы, круги под глазами казались черными, правильные черты напряжены, морщинка прямо посередине переносицы, говорящая о том, что он часто хмурится, темные волосы выбились из небольшого хвоста и разметались по подушке. На вид мужчине не больше тридцати. Жить да жить.

Внезапно его веки дрогнули, он приоткрыл глаза, поглядел на меня, пытаясь сфокусировать взгляд, чему-то хмыкнул, наметив на губах улыбку и отключился.

«Ну нет! Я не дам ему умереть!» — утерев непонятно откуда взявшие на щеках слезы, я повторила свои манипуляции.

— Что ты делаешь? — глядя на меня, как на умалишённую, вдруг спросила госпожа Кульезе.

— Лечу! — зло рыкнула я, видя, что мои манипуляции все же помогают. Будь здесь настоящий лекарь, он бы справился с задачей лучше, но я могла оперировать лишь тем, что мне показала Лианем, боясь, что любое отступление от показанных ею приемов, может ухудшить состояние раненого.