Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем (СИ)

Тогда же у меня состоялась важная беседа с госпожой Ловель.

— Я не знаю с чего начать, — поделилась своими переживаниями насчет поиска работы, помогая ей полоть клумбу перед домом. — Денег осталось совсем немного, а куда здесь можно устроиться — не представляю.

— Ну. — растерялась я. Действительно, что я умею? — Могу убирать, стирать, готовить.

— дальше мой мозг забуксовал.

— Н-да. — протянула она. — В прачки я тебе идти не советую — угробишь здоровье. В горничные и поварихи тебя сейчас точно не возьмут.

Вот родишь, тогда видно будет. Да и вообще не представляю, куда тебе, беременной, приткнуться можно, — она привычным жестом потерла пальцем над бровью.

— Постойте, вы испачкались, дайте я вытру, — отряхнула руки, достала платок и стерла полоску грязи с лица женщины.

— Спасибо, милая. А писать или читать умеешь? Хотя что это я, откуда в деревне...

— Умею! — тут же откликнулась я с надеждой. Что-то я совсем забыла, что здесь это ценится. Привыкла, что в моем мире читать и писать может каждый, вот и не рассматривала это, как свой актив.

Госпожа Ловель в удивлении вздернула бровь:

— Это в какой же дереве нынче такому учат?

Вот тут мне и пришлось поведать старушке о своих злоключениях и якобы отшибленной памяти.

— Погоди, Аника, — остановила она меня сразу же, как я рассказала ей о том, как очнулась на берегу близ деревни. — Пошли в дом. Такие истории нужно слушать под чашку чая.

Мы еще долго беседовали, я рассказала ей почти все: и что заново изучаю мир вокруг, и что до сих пор путаюсь в самых элементарных вещах, и о Лианем, и почему уехала из деревни, и как чуть не осталась с купцом, но побоялась пирата и его преследований, и как начался поиск жилья в Бравеле.

Только об Этьене не рассказала — эти воспоминания оказались очень личными. Они, как дорогая жемчужина, хранятся в моей памяти и извлекаются лишь наедине с собой в ночи без сна, когда душу одолевало томление и совершенно неуместные мысли: а что если бы...

— Значит, хочешь навестить семейство Форвельер.

— протянула госпожа Ловель, что-то припоминая, когда я упомянула о письме Лианем. — Слышала я о них. А кто в моей молодости не слышал о смотрителе оранжерей наместника? Даже припоминаю ту некрасивую историю с его дочерью, которая потом пропала. А оно вон как получается. Сам господин Форвельер давно умер, сохрани Пресветлый его душу, а вот об остальных его дочерях я ничего не слышала, но могу узнать — есть у меня знакомая.