Неужели Таракановой действительно нравилось общаться с подобными людьми? Хотя судя по ее приключениям — нет.
— Парэээнь мой, — фыркнула Света, потянувшись к стакану полного прозрачной жидкости, явно не воды. — Неудачник ты Гордей. Всю жизнь пахать за гроши будешь, пока все на тебе ездить будут, — парни снова расхохотались, наблюдая за ней, как за забавной игрушкой.
— Мне кажется, тебе пора прекратить пить, — отозвался спокойно, нисколько не оскорбленный Гордей. Почему? Сам не знал. Может в какую-то секунду, стоя там, на крыше, будучи всего в нескольких десятках метрах от смерти понял одну простую вещь.
Невозможно быть хорошим для всех. А для некоторых вообще ничего хорошего не существует.
— Слышал Горди? Лошара ты, — оскалился Леша, сверкнув злобно глазами, проводя рукой, по талии, жавшейся к нему Царевой. — Неприятно, правда, когда у тебя девушку уводят? Будешь знать ботан, как рожей своей пресной возле моего крутиться.
— А? — Света непонимающе повертела головой, а вот Дима опустил виновато голову, вторя словам дружка.
— Какая девушка? Ты ж говорил я одна!
— Да кому ты нужна, страшилище? — с отвращением отпихнул от себя Светлану, не удержавшуюся на диване. Под общий гогот она упала на задницу, озадаченно моргая, все еще не понимая смысла слов и игры, что с ней велась.
— Можешь забирать, я ее недавно распечатал. В постели бревно, как все целки. Если бы не твой финт с Таракановой, даже не подошел бы к ней — скривил губы, один из парней подхватил Светлану за руку, дергая себе на колени под свистки и улюлюканье.
Этого уже Гордей стерпеть не смог. И без того раздраженный до крайности мерзкими шуточками этого недоумка, вовсе перестал себя сдерживать.
Они все думали, что им в мире позволено многое. Считали себя королями вселенной, бросаясь родительскими деньгами направо и налево. Могли топтать чужие жизни, ломать друг другу судьбы, не замечать разрушений, что за собой несли. В тот момент, когда кулак Лаврова впечатался в лицо ошарашенного Гришавского, его глаза в страхе расширились.
Понял сразу — довел до ручки.
— Горд, чувак! — Гордей не слышал криков испуга, окриков Макса с приятелями, рвущихся через охрану. Не обращал внимания на попытки отодрать его от Алексея. Удары, тычки, оскорбления — ничего не замечал. Один из компании Гришавского попытался ударить по затылку бутылкой, но наткнулся на пудовый кулак продравшегося Северова. Разбивая костяшки об окровавленное месиво Алексея, Гордей вымещал всю накопившуюся злость и ненависть за много-много лет.
