Она сделала шаг назад, будто от удара, рявкая:
— Пошел ты! Предатель! Кобель, все вы мужики такие!
Неровной еще немного пьяной походкой двинулась в сторону машин. Правда, уверенно направляясь именно туда, где стояла его легковушка.
— Только не говори, что везти эту дуру домой собрался? — поморщился Макс, когда Гордей поравнялся с ними, кивая на прощание, пожимая руки.
— Не отвезти, так снова вляпается, — пожал плечами. Хотел уйти, однако остановился, на Северова с Сивочкиным оглянувшись.
— Ты сказал, я вам жизнь спас.
Каким образом? — задал интересующий вопрос, непонимающе наклонив голову, развернувшись к Северову.
— Вообще ты ее Максу спас, — хмыкнул Костя за друга, озадаченно чешущего голову. — Просто в тот день мы собрались потусоваться в нашем любимом местечке. Там все к 9-ти вечера подтягиваются. В общем, по дороге авария большая случилась. Несколько из наших знакомых ребят пострадало сильно, пока мы Максика в больничке навещали. Кто-то говорит и погиб. Представь, если бы в это время мы как раз туда ехали?
— Так оно ж не означает, что с вами такое случилось, — нахмурился Ларов, оттряхивая пуховик от снега, падающего с неба.
У машины нервно подпрыгивала замерзшая Светлана, пора поторопиться, у него ведь куча дел."
"— Ну, дык мало ли, — развел руками Влад, улыбаясь широко. Он ткнул пальцем в небо, фыркая. — Оно только Богу известно как да чего.
— И, правда, — хохотнул Лавров, кивая на прощание еще раз, бросившись к машине с невероятной легкостью в душе.
— Предлагаю выпить за то, что у меня такой чудесный племянник. Не антихрист, а золото. Такой же бестолковый, как ты у нас, братишка, — Михаил с упоением разглядывал недовольного Люцифера в кресле напротив. Очередное собрание встречи двух глав инстанций сопровождалось банкетом, официозом и тихими разговорами по душам с освещенным алкоголем за закрытыми дверьми кабинета первого архангела.
— Сейчас договоришься, я тебе вместо ботекса узелок на заднице бантиком завяжу.
Будешь потом аки Гурченко на пятиминутке своим белокрылым речи божественные вещать, глаза открывая, — огрызнулся Сатана, недовольно костюм оттряхивая. Хвост с кисточкой грустно болтался сам по себе, точно украденный совой у ослика Иа, повешенный вместо колокольчика. — Еще ничего не ясно же, — уныло сопротивлялся, своим словам не веря. Ясно же, что никакого толку нет ни с Всадников, чрезмерно балующих своего крестника, ни с самого Демьяна.
