Не мог вспомнить, ощущал ли подобное со Светой впервые или нет.
Так задумался, что ничего вокруг не видел. Не услышал, как подъехала маленькая знакомая машинка со своей хозяйкой, недовольно высунувшейся из кабины.
— Лавров, ты охренел в такую рань звонить? — пробурчала Наташка, подходя к сидящему на лавочке парню, задумчиво смотрящего на нее. Судя по виду, она вернулась с какой-то вечеринки. Еще целый яркий, броский макияж, короткое платье, едва видимое под полушубком, тонкие колготки, сапоги на шпильке.
Никакой шапки в помине, хотя кудри уже успели изрядно распрямиться. Сама Тараканова была уставшей, недовольной и раздраженной.
— Ты что ехала сюда с гулянки? — вскинул брови, чувствуя недовольство. Поднялся на ноги, разглядывая тени залегшие под глазами, а еще затаенную печаль в голубых глазах. Ни слова не говорила, девушка выудила из маленькой сумочки зажигалку с пачкой тонких женских сигарет, попытавшись закурить.
— Эй!
— Отстань святоша, не у тебя одного была трудная ночь, — выдохнула дым, пнув ледяной ком носком сапога со злостью.
— Видела твое приключение в Инсте. Поздравляю, ты в главных просмотрах, уже загрузили в сториз аккаунт нашего универа, как лупасишь этого папкиного гнома. Что случилось? Он у тебя нимб спер?
— Крылья дома забыл, — огрызнулся, с недовольством ее оглядывая. — Вчера вечером снял, надевать не стал. Пришлось, как простому смертному морду козлу бить. Так бы святым знаменем окрестил да вторую щеку подставил.
— Девушкой ты делиться не побрезговал, — равнодушно пожала плечам Наташа, выдыхая дым и стряхивая пепел на грязно-серый снег, усмехнулась.
Замерзшие, покрасневшие пальцы в дорогих золотых кольцах, море пафоса. Будто пыталась им окружить, дабы истинной картины парень не видел. Например, синяка на скуле, тщательно тональником замазанного. И от этого сами собой руки в кулаки сжались.
— Это сегодня день особенный или так злобу срываешь на мне? — сменил тему, начисто вычеркивая из сознания мысль, пригласить на свидание.
Явно не то, что нужно сейчас Таракановой. За этим звал, но, похоже, придется отложить неспешные ухаживания подальше. — Тот, кто бил еще с руками? — кивнул на след, который девушка на автомате потерла, поморщившись.
— У моей матери довольно таки тяжелые перстни, — ответила спокойно, словно само собой разумеющееся, туша окурок и бросая в ближайшую урну. Повернулась, глядя в расширившиеся от шока глаза, Наташка усмехнулась горько.
