Ведь теперь в Небесной канцелярии электронный документооборот! А это значит, все ангелы, архангелы, демоны, архидемоны, купидоны, музы и прочие несчастные, что работали там, были обязаны отсылать электронные отчеты. И плевать, что система не отлажена, программа периодически куда-то отправляла все запросы и служебки на новые стрелы почему-то в отделения муз, а к купидонам попадали еще более странные запросы на закупку плеток, новеньких сковородок и котлов для очередного круга Ада. Путаница, кавардак и полная бюрократия.
И вот еще к тому же, за каждую миссию приходилось отчитываться непосредственным начальникам.
— Жизнь — тлен, — вздохнула Тараканова, с завистью глядя, как шашлыки перевесили всякую любовь. Уже никто ни с кем не обнимается, все хотят только есть. — Надо было к Сокольской лететь. Она вчера снова потеряла всех тараканов, пошла их искать, и вместо них чуть не посадила десять соток пихтовых деревьев. Вот благо зима. Устроили бы ей романтик с мужем, отписали бы, что Женька моя начала новый роман под влиянием планомерно протекающей счастливой семейной жизни, — она зевнула в варежку, покосившись на свои волосы, и стряхнула с волос снежинки, глянув на мрачного Гордея.
- Или к Василине Рогаткиной, — кивнул парень, подняв очи к небу, — кажется, она написала какие-то мемуары про низкий уровень литературной этики."
"— Это щас никто не читает, — махнула рукой Наташа, обхватывая себя руками, притопывая на месте, чувствуя, как холод пробирается в угги даже через шерстяные носки, — всем подавай властных боссов, нянек, секретарш, уборщиц.
В общем, стандартную Золушку, завернутую в приличный фантик. Серые мыши может и в тренде, но нынче рулят сильные героини!
— 30 и не сантиметром меньше!
— Да ты себе представляешь, как бедняжка будет страдать?! — возмущалась вдали Ивонна, перекладывая горячее мясо на тарелки, — тридцать сантиметров! Мать, ты с ума сошла. Там что у нас кентавр?
— Можно и кентавра, — задумчиво потянула Валентина, — но мужик должен иметь большой… — она вновь бросила влюбленный взор на Гиви, — аргумент!
— Да ты просто маньячка!
— Я о любви пишу!
— И о страстных миледи в объятиях графа, — шепнула на ухо Гордею Наташа, обжигая его кожу своим дыханием.
Она приподнялась на цыпочки, обвивая его шею.
— Ты что, стрелой моей укололась? — с подозрением поинтересовался купидон, на всякий случай, проверяя колчан, но тот валялся подальше на капоте, там, куда он сам его забросил после выстрела в Валентину для укрепления ее отношений.
