Ворон. Осколки нас

— Что значит «тебя чуть не кончили»? Под какими капельницами ты лежал? Что ты такое говоришь, Кирилл??? — после этих слов мне физически стало больно.

Нечто тяжелое и склизкое затопило нутро. Даже вздохнуть не могла, ощущая спазм в области сердца. Я ведь этого не знала…

— Расслабься. Все обошлось, — сжал губы, упрямо выставив нижнюю челюсть вперед.

Выглядел он как оголенный провод. И между нами будто потрескивали статические разряды, невидимыми зигзагами вспарывая воздух.

— А твой отец… Он… он жив? — голос предательски вибрировал, выдавая мое внутреннее состояние.

В интернете была очень противоречивая информации на этот счет. Какие-то источники утверждали, что сообщения о гибели главы холдинга «Апостол-групп» в аварии оказались фальсификацией. Какие-то продолжали писать — Апостолова давно нет в живых…

Пролить свет на эту историю мог только Кирилл.

— Жив. Но я не хочу говорить об этом. Не сейчас, — уведомил без эмоций.

Я буквально подпрыгнула на месте, когда машина резко начала набирать скорость: Воронов перешел на агрессивную манеру езды, выкручивая руль то вправо, то влево.

Заметила, как вздувается толстая венка у него на шее. Он выглядел абсолютно безучастным, будто вновь перенесся в то время…

— Тогда можно я расскажу про своего отца? — гулко выдохнула, заметив, что автомобиль, продолжая набирать скорость, выехал на трассу, ведущую за город.

Немного помедлив, водитель все-таки кивнул.

— Я рассталась с тобой, потому что у моего папы случился обширный инфаркт. Несколько дней он находился на грани жизни и смерти.

Дежурная медсестра посоветовала нам уже выбирать место на кладбище, аргументировав это тем, что с могилами в городке зимой плохо… Тетя даже позвонила в бюро ритуальных услуг… Правда, ее заверили, что по особому прайсу «что-нибудь придумают». А я… разрывалась между больницей и церковью. Вымолила ему еще три года… Только нам с ним и известно, какие это были три года… — выпалила почти на одном дыхании, сглотнув тягучий солоноватый сгусток, застрявший поперек горла.

Внезапно мерседес замедлил свой ход. Я вся скукожилась под его пристальным тяжелым взглядом, сжала дрожащие пальцы в кулаки, стараясь перевести дыхание и не разреветься. Никогда не делилась этими подробностями.

— Почему мне ничего не сказала? Я думал, вы уехали, потому что его уволили, — севшим голосом.

— Я… не знаю даже… как описать свое состояние… Ведь это моя ложь чуть не довела папу до могилы… Я бы не пережила, если бы он тогда ушел… Вина бы сожрала.