Ворон. Осколки нас

Торшер, перевернутым, лежал в самом углу…

— Кирилл…? — сердце колотилось так, что вздохнуть было больно."

"По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.

— Алин, иди спать. — не оборачиваясь.

Идти спать? Серьёзно?

— Что происходит? — оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.

— Давай утром поговорим? Тебе надо отоспаться… — сорванным шепотом.

Однако, я не собиралась никуда уходить. Осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться, я сократила расстояние, прижимаясь к нему грудью.

— Проснулась, а тебя нет… — сомкнув ладони на его плоском напряженном животе, отметила, что любимый мужчина дрожит.

И не просто дрожит: его прямо-таки потряхивало. Я обняла его так крепко, как только могла, с облегчением обнаружив, что Кирилл немного расслабляется в моих объятиях.

— Пять лет… Алин, ты хоть понимаешь? С*ка, пять лет! Да я был готов на тебе жениться еще тогда! Думал, ты переедешь ко мне летом, и мы распишемся…

Внезапно Кирилл отпрянул, и, не глядя на меня, несколько раз прошелся от одной стены к другой, после чего рухнул на диван.

Сердце неистово тарахтело, болезненно отдаваясь где-то под ребрами. Приблизившись к Кириллу, я забралась к нему на колени, положила голову на грудь. Он больше меня не отталкивал. Какое-то время мы, молча, сидели крепко-крепко обнявшись.

Наконец, он посмотрел на меня помутневшим расфокусированным взглядом. А я впитывала его образ — бледное как мел лицо, натянутый кадык, покрасневшие глаза-щели.

Оголенный провод.

— Тебе надо отдохнуть… — повторял, как мантру, — Я, итак, под конец конкретно перегнул… — прохрипел с искренним сожалением.

— Хочешь, чтобы я снова ушла? — сглотнула предательски подступающие слезы, — И ничего ты не перегнул… Я впервые в жизни это испытала…

— Не хочу, чтобы ты видела меня таким… — на мертвецки бледном лице Кирилла задвигались желваки.

Какое-то время, не произнося ни звука, мы слушали капли дождя за окном.

— Лебедева, пять лет… Пять долбанных лет! Ты хоть это понимаешь??? — все с тем же надрывом, — Ты даже не представляешь, как мне херово, Алин… Все эти годы я мысленно клял тебя последними словами… А оказалось… — он стиснул переносицу, конвульсивно вздохнув.

Глядя на то, как его, в прямом смысле, ломает, я сопоставила кое-какие факты, тихо предположив.

— Тебе рассказали что-то про меня? Да?

Он судорожно кивнул.