Ворон. Осколки нас

После ужина Артем разжег камин, и гостиная наполнилась тихим треском поленьев. Как-то незаметно, потягивая вино, смущение испарилось, и мы разговорились с Александром Сергеевичем обо всем на свете. Он много рассказывал о детстве своих сыновей.

Например, выяснилось, что Кирилл был жутким сладкоежкой, и, однажды в один присест даже съел их с Артемом новогодние сладкие подарки, после чего с ног до головы покрылся жуткой аллергией, а вот старший брат обожал мультик «Черепашки-ниндзя», и как-то раз упал в канализационный люк, решив проверить, правда ли они там живут.

Вскользь отец семейства упоминал и о том времени, когда он жил вдали от родины. Однако я не стала углубляться в эту тему, почувствовав, что она дается Апостолову-старшему нелегко.

Когда мы разошлись по комнатам, была уже глубокая ночь. Не помню, как задремала, кажется, я не дождалась Кирилла из душа, но безмятежный сон вдруг превратился в мой самый худший кошмар…

Мама и папа стояли на другой стороне реки, пытаясь привлечь мое внимание. В этот раз к ним присоединился и Кирилл… Он стоял рядом с моими родственниками, энергично размахивая руками.

Я села, ощущая, будто меня пнули под дых. Реальность раскололась на тысячи мелких осколков… Промокнув влажный лоб, обнаружила, что Кирилла до сих пор нет в кровати, зато из коридора доносились голоса на повышенных тонах…

Глава 45

На негнущихся ногах я выбежала из спальни, не до конца понимая, что происходит. Кирилл и Артем, обмениваясь язвительными пикировками, боксировали посреди коридора, освещенного тусклым светом, рассеянным из приоткрытой двери тира.

— Ты специально сбил мне прицел! Я же видел! — накинулся мой жених на Артема.

— Кирюх, ты выиграл медвежонка! — лениво рассмеялся его брат. — Не расстраивайся!

— Нечестная игра! — Кирилл тряхнул родственника за плечи.

— Полегче, терминатор! Всего-то сравняли счет… Не заводись… — между мужчинами завязалась шуточная борьба.

— Парни, ну-ка посторонитесь! Я вам сейчас преподам урок! — донесся до меня из тира зычный голос Александра Сергеевича.

Всеобщее веселье вдруг резко стихло, стоило мужчинам увидеть меня, растрепанную и босую, в дверном проеме. Брови Кирилла сошлись на переносице от недоумения, и на лице появилось выражение искреннего беспокойства.

— Алина? — выпустив своего брата из захвата, он поспешил ко мне.

— Я… я услышала шум… — переминаясь с ноги на ногу в его футболке, я проглотила комок в горле, поскольку у меня резко пересохло во рту.