То еще шоу!
Обернувшись, я обнаружила, как коллега, с кислой миной, на ломанном англо-русско-корейском пытается вести диалог с улыбчивым толстячком. Похоже, она застряла там надолго. Ну, а мне вновь пришлось идти на добровольную каторгу. На мое счастье, Воронова за столом не оказалось.
— Можно счет? Мы попросили упаковать еду с собой. Поужинаем дома!
Поужинаем дома…
— Ой, совсем забыла, нам еще фисташковый рулет! Видела один на витрине.
— Конечно! — уголки губ подрагивали — с таким трудом я тянула их наверх."
"… Вернувшись со счетом и терминалом, я подняла голову, вцепившись пальцами в подол юбки… Немая сцена.
Я и он. Посреди переполненного ресторана, а казалось — вокруг ни единой души.
Словила его взгляд, и слова застряли поперек горла.
Я беспомощно скрипнула зубами, пытаясь выдержать этот беспощадный зрительный контакт. Набрала в легкие побольше воздуха, и медленно выдохнула, ощущая, как все мои защитные механизмы срывает с петель.
— Ну, здравствуй. Лебедева Алина. — странная ломанная улыбка коснулась его полных губ.
Только что я еле дышала, а теперь мое дыхание участилось. Он расслабленно откинулся на спинку стула, и, вытянув в проход длинные ноги в ботинках челси, сканировал меня цепким взглядом. Жар смущения лизал щеки, заставляя ресницы трепетать.
— Привет…
Несмотря на всю неловкость ситуации, я была рада его видеть. Просто знать, что у Воронова все хорошо. А, судя по внешнему виду бывшего парня, у него все не просто хорошо — прекрасно.
Мы помолчали.
И снова эта извращенная пытка — глаза в глаза.
Потому что один лишь его властный взгляд заставил меня почувствовать слабость в коленях. Рот наполнился вязкой слюной. Я сглотнула.
— Как жизнь молодая? — от его низкого тембра по телу разлилась дрожь.
Я поморщилась, пропуская через себя каждое его слово. Такой странный контраст… Когда мы виделись в последний раз, Кирилл был еще мальчишкой, а сейчас на меня смотрел до чертиков уверенный в себе молодой мужчина.
— Алина? — добавил он с нажимом.
Внутри все сжалось от боли.
Повидала не мало ее оттенков, но этот оказался абсолютно неизведанным. Острым и жгучим. Мазохистским.
Будто нашу разодранную в клочья любовь опустили в мертвое море. Соленое-соленое. Жгло везде. Выла… Внутренне. А на деле лишь выдавила из себя слабую улыбку.
— Да помаленьку… — влажной ладошкой я комкала дурацкий фартук, — А у тебя, Кирилл? — во время произношения его имени губы задрожали.
Кирилл…
— Нормально. — вытолкнул сухо, — Путешествия. Бизнес.
