— Кирюш… — пробормотала сонно.
Кирюш… Никогда раньше она меня так не называла. С такой любовью. И теплотой. Крышу окончательно снесло.
— Алиночка… — поцеловал кожу у нее за ушком.
— Что ты… делаешь? — таким нежным охрипшим от сна голоском.
— Любить тебя хочу…
— Но мы же перед сном… — почти беззвучно. — Мы…
Да, Алин, да… Обжигал ее тонкую шейку раскаленным дыханием. Но я ни черта не могу с собой поделать… Дурканусь, если не возьму тебя, такую теплую и сонную, прямо сейчас…
— Можно? — сжал зубы, в надежде хоть немного себя стопорнуть.
— Воронов, тебе всё можно…
Да, бл*яяять!
Проглотив животный стон, я смял ее ягодицы ладонями… Огладив, легонько шлепнул, срывая с губ моей Алины многообещающее «ааа-х…». Меня крыло, как она сходу включалась в нашу близость… Будто для нее нет ничего важнее, моего наслаждения…
Близость! Ха…
Я даже в мыслях не мог называть секс со своей дикаркой иначе, хотя трахались мы знатно. Много и громко. Пошло… С протяжными стонами и чавкающими звуками. Влажно и горячо.
Хаотичным движением я подтянул свою девочку еще ближе, упираясь в нее массивной эрекцией. Провел головкой по входу снизу вверх… Вот как она на меня действует… Спала тут такая красивая… Вштырило… Сама виновата. Быстрее бы в нее…
— Оттопырь попку! Хочу взять тебя бочком…
— Кирилл… — моя Лебедева тяжело сглотнула, беспрекословно подчиняясь.
Послушная девочка. Пробрался рукой ей между ножек, раскрывая складки… обвел чувствительный бугорок. Погладил, как она любит…
Чего и требовалось доказать…
— Ну, что ты за Сокровище? — усмехнулся ей в шею, массируя тугую хлюпающую промежность.
Меня колотило от желания.
Тело разбивала неконтролируемая сучья дрожь. Обладать… Обладать своей девочкой… Раствориться в ней… Расщепиться на молекулы. Подохнуть. И воскреснуть под ее протяжные стоны.
Положив одну руку Алине на бедро, я резко вошел. До основания. Глубоко. Вонзился в нее членом. Зарычал на ушко. Застонал… Да, бляха, я не мог себя контролировать. С ней — не мог. Ревел, будто раненый волчара, вколачиваясь в желанное тело.
Потому что у нас с Лебедевой близость! И так во всем…
— Тебе хорошо со мной, Алиночка…? — посасывал взмокшую кожу у нее на шее, грубо и быстро проникая на всю длину.
— Да, Кир… ю-ша… да-а… — мычала, царапая мои пальцы, которыми я терзал припухший бугорок.
И еще раз, моя развратная… Так сказать, на бис.
Слегка укусил ее за шею.
— Аа-а-х… — Алина судорожно вытолкнула воздух, когда я проник в нее глубже.
