Внезапно помещение наполнилось оглушительным дребезжащим смехом, переходящим в скулеж. Обернувшись, я увидел, как «посетительница», обняв себя за плечи, сотрясается от глухих рыданий.
— А мне, думаешь, не нужна была поддержка…? — Потапова шумно втянула воздух ноздрями. — Повышенный гормон окситоцина в крови! Мозги набекрень…
Я озадаченно приподнял брови.
— Помнишь ту вечеринку у тебя дома? Мы с Лебедевой пришли в компании двух парней… — ее подбородок задрожал. — Ты выставил нашу святошу, а я осталась… — Потапова всхлипнула, — а через несколько недель узнала, что залетела… Когда ты мне позвонил, я как раз выбирала врача, у которого буду делать аборт! В одиннадцатом классе… В семнадцать лет… — задыхалась на каждом слове.
— И знаешь, в тот момент я реально вас всех ненавидела… Тебя, Лебедеву, Безрукова… Я хотела, чтобы и вы варились вместе со мной в аду! — она все-таки упала в кресло, закрыв лицо ладонями.
Я поморщился от звука ее тихих рыданий.
— Ты сказала ему? — спросил я почти беззвучно.
Потапова медленно подняла на меня красные слезящиеся глаза.
— Кому? Парню, которого я видела третий раз в жизни и отдалась на заднем сидении его ржавого корыта, поверив, что он «успеет достать»? Некому было говорить, Кирилл, потому что после той вечеринки он больше мне не звонил…
— А родителям? — теперь я испытывал к ней не только презрение, но и жалость.
— Нет. Мне в феврале исполнилось восемнадцать, и я сразу сделала аборт, — отозвалась без эмоций. — Отметила долгожданное совершеннолетие! Ха-ха! — Марина горько усмехнулась.
— Ну, если и обнажать душу, то до конца… Хочешь правду? Я ей завидовала. По-черному. Приехала святая простота и сразу привлекла двух самых классных парней! А их возвращение в Томск… У меня как гора упала с плеч… Поэтому, когда ты позвонил, я подумала, раз она все равно уезжает, ну, что мои слова изменят? Скажу, спуталась с Безруковым… Захотел бы — из-под земли достал свою лебедиху…
Я похрустел шеей, некоторое время обдумывая ее слова. Увы, я слишком хорошо помнил ту злополучную вечеринку… До определенного момента… Потому что после того, как вытолкал Лебедеву из дома, закрылся у себя в спальне, как заведенный решая тригонометрию.
Возможно, если бы я находился внизу, то и Маринку бы отправил вслед за подругой…
— Ты счастлива? — внезапно прервал я затянувшееся молчание.
И вновь этот болезненный колючий взгляд.
— Я пожалела, что не оставила его… После того, что я сделала, вся моя жизнь пошла под откос… До сих пор одинока.
