К слову, несмотря на отсутствие виновницы торжества, гости, ядро которых составляла преимущественно молодежь, похоже, вполне комфортно себя чувствовали, энергично танцуя между забавными перформансами ведущего.
Я обратила внимание, что родителей Лизы на празднике не было. Краем уха услышала, как пара девушек из круга ее «подруг», развязав себе языки алкоголем, сокрушались.
«Эта тупая провинциалка все-таки выгрызла себе место под солнцем…»
«Ну, а чего удивляться? Она еще в универе предпочитала исключительно мужиков с баблом…»
«И что этот красавчик в ней нашел?»
«Наверное, сосет как пылесос!».
Пришлось сменить место дислокации, чтобы избавить себя от очередной порции ненужной информации. Вот вообще она мне была ни к чему…
В этот миг атмосфера в зале резко изменилась, будто в наэлектризованный воздух кто-то плеснул алкоголь. Я буквально кожей чувствовала это дымившееся между разгоряченными телами гостей напряжение.
Даже не оборачиваясь, знала, Он пришел.
Ну, а потом поблизости раздался счастливый смех.
— Кирюша-а-а! Я так рада тебя виде-е-е-т-ь! — Елизавета поприветствовала своего парня слегка заплетающимся языком.
Увы, мне все-таки пришлось обернуться.
И дыхание с шумом покинуло легкие. Потому что спонсор моей аритмии находился всего в паре метров, почерневшими глазами сканируя мое лицо.
В его взгляде читалась такая победоносная враждебность… Словно сам служитель преисподней передо мной и готов совершить свой страшный суд…
Я ощутила мелкую дрожь в руках, с шумом выдыхая воздух.
От Воронова исходили флюиды черной ядреной ненависти, направленной в мою сторону.
Что я сделала не так?
Коленки подогнулись. Легкие импульсы волнения закрутились в тугую спираль зарождающейся паники у меня в груди. Задыхалась, глядя на него. Такого красивого и совершенного, в белоснежной рубашке и черных брюках, сжимающего букет длинных кроваво-красных роз в руках.
Отвернувшись, на дрожащих ногах, я вернулась в свой темный угол, мысленно радуясь, что лучи прожекторов не дотягиваются досюда.
Стояла, завороженно наблюдая, за разворачивающейся в центре зала картиной. А там уже ведущий атаковал Кирилла своим навязчивым вниманием, вынуждая сказать имениннице тост.
— Я не люблю делать это на публику, — сухо отозвался парень, поворачивая голову в мою сторону.
Что-то в его безупречном внешнем облике настораживало, но я никак не могла уловить, что именно…
Внезапно мой взгляд, скользнув по его руке, задержался на перебинтованной ладони… М-да.
