— нащупал клитор, массируя его круговыми движениями… — Сокровище Алина, — скользнул ниже, раздвигая налитые кровью складочки, — Мокрая Алинааа, — проскальзывая пальцами глубже…
И еще глубже…
Такая невыносимая пульсация разлилась внизу живота… Я, наконец, замерла. Задышала чаще. Превратилась в какую-то безвольную жидкую субстанцию. Растеклась под его ладонью.
Кирилл был под чем-то, а я — под ним. Под его гипнозом… Натуральное помутнение рассудка… Хотелось списать все на это… Полностью игнорируя тот факт, что больные чувства никуда не делись — любовь все еще бежала по моим артериям…
Я слышала собственное дыхание, покусывая дрожащие губы.
Минутку… Всего минутку украсть у этого безумия. Хоть что-то забрать себе… Не знаю, кого ненавидела в этот момент больше: его или себя?
Почему даже такое скотское шизанутое поведение пробуждало во мне совершенно первобытные инстинкты? Доктор, можно нам двухместную палату в дурке? Слезы беззвучно катились из глаз, а хотелось рыдать в голос…
Вытащив руку, Воронов начисто облизал свои пальцы.
— Сладкая Алина. М-м… А я люблю сладкое на ночь… Хочу принимать тебя в ударных дозах. Ничего не меняется. Ты снова дрожишь от моих прикосновений… Такая реальная… Слишком реальная. Почему ты такая реальная, Алин?
— Потому что это я, Кирииилл… — глотая соленые слезы.
— Ты правда существуешь? Я не псих?
— Существую! Но ты реально псих!!! Пожалеешь, когда тебя отпустит… Если вспомнишь…
— А ляжешь под меня?
— Не сегодня.
Между нами повисла какая-то странная звенящая тишина.
— Не сегодня… — на выдохе повторил Кирилл, — Ты не отказала… — внезапно он слегка приподнялся, наконец, ослабевая медвежью хватку.
На дне черных зрачков вдруг замаячили какие-то проблески сознания… Слава Богу.
— Хочешь уйти? — срывающимся шепотом.
Я легонько кивнула, молясь, чтобы он не ставил никаких грязных условий.
— Споешь вместе со мной?
Что-о?
Сухо сглотнув, я присела, тыльной стороной ладони вытирая мокрое от слез лицо.
— У Носкова есть песня. Старая.
Но мы часто пели ее в интернате… Я буду петь, а ты подхватишь? Хорошо?
Поспешно кивнула.
— В царстве глупости и стяжательства,
Среди гор барахла казенного,
Есть приятное обстоятельство:
Я люблю тебяяя! Это здоровооо…
— Ну же, Лебедева, ты пообещала… Пой вместе со мной! Не халтурь. Я навеки даю обязательствооо… Повторяй!
— Я навеки даю обязательство… — вытолкнула из себя еле слышно.
— Что не стану добычей ворона… — развязно хохотнул на последнем слове.
