Тем временем глухой стук обуви о паркет усилился, набатом отдаваясь в ушах. Цепляла пальчиками края пижамы, задыхаясь от леденящего душу животного ужаса, разносящегося по крови…
Внезапно межкомнатная дверь отворилась. Пульс пронзил виски, совершив крутое пике, когда на пороге выросла крепкая мужская фигура.
Попалась!
Миг, и показалось, что я падаю в бездну. Лечу камнем вниз. Без парашюта. Без страховки. Только я и страх. Он стал осязаемым, пронзая насквозь. Сжимала пальцы до такой степени, что перестала их чувствовать…
А потом домушник обернулся…
В залитом комнату лунном свете было видно, что парень одет в косуху, темные джинсы и высокие армейские ботинки.
Широкоплечий и рослый. Он заполнил все пространство моей маленькой спальни, блокируя пути к спасению.
Не видя лица, каждой прожилкой чувствовала его взгляд. Опасный. Дикий. Доводящий до исступления. И запах перечной мяты, распространившийся по комнате.
«Попалась! Попалась! Попалась!» – с каждой секундой все громче стучало в висках, накрывая волнами паники.
Пульс пружинил то вверх, то вниз…
Я уже почти плакала, когда домушник сделал размашистый шаг вперед, подставляя лицо под мистический свет луны. Сверля его поплывшим взглядом, тихонько вскрикнула от внезапного прозрения…
Это был Ворон!
Кирилл Воронов!
Школьный бунтарь, сорвиголова и нарушитель порядка, проживающий в соседнем доме. Мутный парень, про которого ходили жуткие слухи. Тот, кого я опасалась, ведь наше знакомство обернулось катастрофой, но, в то же время, не могла побороть нездоровый интерес, иногда украдкой за ним подглядывая.
Но… Что он тут забыл?
Я стояла напротив, не в состоянии вздохнуть. Губы Ворона шевелились. Кажется. А я всё смотрела, смотрела… И не улавливала ни звука, словно меня оглушили.
- Что… Что ты здесь…?! – охрипло, до хруста позвонков вжимаясь в прохладную стену.
Воронов улыбнулся. В полумраке его белозубая улыбка больше напоминала оскал зверя, спровоцировав новую волну мурашек на коже. Меня колотил озноб. Облизывала губы, впившись в него ошеломленным взглядом.
Воронов явно был замешан в темных делах. Одно то, что семнадцатилетний подросток проживает один в большом доме, ездит на мотоцикле и с пугающей стабильностью несколько раз в месяц прогуливает школу, а после заявляется с кровоточащими ссадинами, уже подразумевало, что от него нужно держаться как можно дальше."
"Ворон опасен. И это не преувеличение. И теперь этот опасный парень пробрался в мой дом, медленно сокращая расстояние.
