- Черт, извини, похоже, я снова что-то не то ляпнул…
Это напоминало бег по кругу!"
"- Егор, прекрати извиняться! Все в порядке, серьёзно. Ты не сказал ничего такого. Ни тогда, ни сейчас.
- Точно? – произнес раздосадовано.
- Да. – Мягко улыбнулась, потому что на Безрукова невозможно было долго дуться.
- Тогда… друзья? – подавляя улыбку, вопросительно выгнул светлую бровь.
- Друзья!
- Я, правда, буду рад стать тебе другом, – произнес с такой подкупающей искренностью, что мне в сотый раз за минуту стало неловко.
- Я тоже.
Между нами воцарилась тишина, прерываемая лишь его тяжелым дыханием.
Боже, ну, когда там уже звонок?
- И, Аль, завтра я уезжаю на сборы по легкой атлетике. Пару недель точно не будет. Может, обменяемся телефонами? – в ожидании моего ответа, собеседник закусил нижнюю губу.
Глядя на то, как он достал айфон из заднего кармана брюк, я по инерции продиктовала свой номер, с удивлением уточнив.
- Сборы в самом начале учебного года?
- Из-за ковидных ограничений все графики съехали. В департаменте спорта боятся, что скоро нас накроет новой волной, так что решили перестраховаться.
– Егор пожал плечами, нахмурившись, когда в нашу беседу вклинился звонок, - Я напишу… Как-нибудь…
- Да, конечно! И удачных сборов! – помахав ему на прощание, я понеслась к классу математики – в расписании значилась пара по алгебре под руководством нашей классной Злюки Злюковны, ой, то есть Зинаиды Зиновьевны.
Ксю с Мариной уселись за первой партой, сосредоточенно глядя в учебники, а мне досталось одинокое место на галерке.
Ну, и ладно. Довольно быстро переключившись на решение тригонометрических упражнений, не заметила, как пролетел первый урок.
На перемене девчонки под предлогом похода в библиотеку утащили меня в одну из самых дальних секций, устроив очередной допрос с пристрастием. С трудом удалось отбиться. Вернувшись одновременно со звонком, я с тревогой обнаружила, что оставленные на парте вещи исчезли. А может по забывчивости засунула их обратно в рюкзак? Да, так и есть.
Потянувшись за учебником и тетрадью, ахнула, когда кончики пальцев увязли в какой-то отвратительной липкой белой субстанции.
Сердце ухнуло в пятки…
Это был клей. Все мои новенькие учебники, тетради, пенал и дневник были вымазаны толстым слоем клея. Дрожащими руками перебирала слипшиеся книги, пытаясь спасти хоть что-то, однако, это оказалось невозможно. Все испорчено. Абсолютно все…
Вместе с отчаянием к горлу подкатили слезы, однако, сделав глубокий вдох, я сдержала этот порыв.
