Сжимала и разжимала кулачки, ощущая как дорожки непрошеных слез застилают глаза.
Я крутанулась на носочках, напоровшись на внимательный немного хмурый взгляд Кирилла. Облокотившись о дверной косяк, Воронов смотрел на меня в упор. Боже, я совсем про него забыла! Неужели он все это время был здесь? Наверняка, еще и услышал часть разговора… Ну, что за напасть?
- Плачу! – робко пожала плечами.
- Я вижу. – задумчиво ответил Кирилл.
Ну, вот и очередное подтверждение его слов. Я слабачка и плакса. Шах и мат.
Осталось только ему обрушиться на меня с очередной уничижительной тирадой, и я окончательно буду раздавлена.
- Вот русский! – дрожащей рукой протянула ему тетрадь, - А теперь, пожалуйста, иди домой. Мне надо… - издав жалкий булькающий звук горлом, я снова всхлипнула.
- Пошли пить чай? – его губы расплылись в дерзкой ухмылке.
- Чай?
У меня тут жизнь рушится, а ему бы все чаи распивать… Я до сих пор прокручивала в голове разговор с бывшими лучшими друзьями. Их предательство как сорная трава проросло глубоко внутри.
Было больно.
- Ага. Чай. Я заприметил кекс на кухне. – он перестал улыбаться, но глаза при этом задорно блеснули, - Ты ведь помнишь, я не оставляю маленьких плачущих девочек в беде?
- Значит, не уйдешь, пока я не успокоюсь?
- Так точно.
- Но зачем тебе это?! – вновь не смогла сдержать всхлип, - Сперва ты был со мной так груб! Я помню, как пришла к тебе домой, а ты меня выставил! А ведь я тоже всего лишь хотела помочь…
- Говорят, благими намерениями можно спалить мир дотла.
– Воронов невесело рассмеялся.
Некоторое время мы, молча, смотрели друг на друга. Сама не заметила, как перестала плакать. Тем не менее, в груди до сих пор зияла огромная черная дыра, мешающая нормально дышать.
- Пошли! – оттолкнувшись от дверного косяка, Кирилл подошел ко мне и взял за руку.
Сил сопротивляться не было, и я просто поплелась за ним следом, стараясь не обращать внимания на то, как уверенно он сжимает мою ладонь.
Усадив меня на стул, Воронов, как и в прошлый раз, принялся хозяйничать на моей кухне.
Только сейчас заметила, что он снял косуху, оставшись в джинсах и простой черной футболке, слегка натянутой на бугрящихся мышцах рук. Мое внимание привлек край крупной причудливой татуировки, окольцовывающей его бицепс, но я не решилась спросить, что она означает.
Спустя пару минут он поставил передо мной кружку со свежезаваренным чаем, и, усевшись напротив, тихо спросил.
