Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

После ужина она подсаживалась ко мне ближе, клала голову на плечо, и мы сидели так, слушая, как потрескивают дрова в печи и поют сверчки за окном. А потом… потом наступала ночь, и мы забывали про усталость и заботы, растворяясь друг в друге.

И вот сегодня, лёжа в её объятиях, я засыпал, чувствуя, как её дыхание щекотало шею, а сердце ещё колотилось после страстной ночи. Машка что-то шептала мне на ухо — нежное, ласковое, — а я улыбался, проваливаясь в сон. Её волосы, рассыпанные по подушке, пахли травами и дымом — запах, от которого у меня кружилась голова ещё с первого дня.

Как вдруг двор взорвался криком Митяя.

— Барин! Барин! На Быстрянке что-то нехорошее творится! — кричал тот во дворе так, что соседские собаки залились лаем.

Я вскочил, ещё не до конца понимая, что происходит, впрыгнул в штаны, чуть не порвал их и выскочил на крыльцо. Босой, как дурак, с растрёпанными волосами и сонными глазами. Сердце колотилось где-то в горле.

Машка же, накинув платок на голые плечи, выбежала следом, испуганно вглядываясь в ночную темноту.

А на горизонте, где мы строили лесопилку, полыхало зарево. А в лунной ночи было видно, что столб дыма вился, как змея, чёрный на фоне звёздного неба.

Сердце ухнуло где-то в пятки.

— Чёрт! — выругался я. — Это ж наша работа там горит!

Машка вцепилась в мою руку, шепча что-то про дурной знак и порчу. А я стоял, не в силах оторвать взгляд от этого страшного зрелища.

Во двор влетел запыхавшийся Пётр. Глаза, как блюдца.

— Егор Андреевич, там пожар, походу! Там же… там же… всё там! — выпалил он, задыхаясь.

Глава 6

Я смотрел на пламя вдалеке и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Столько труда, столько планов — и всё коту под хвост? Нет, этого я допустить не мог.

Я спохватился, как будто меня кипятком ошпарили, очнулся резко, словно кто пощёчину отвесил. В груди что-то сжалось, а в голове только одна мысль колотилась — пропало всё, пропали труды наши!

— Да что ж я стою-то, мужики, погнали скорее! — заорал я во всё горло.

Петька, Прохор, Илья, Митяй, ещё кто-то — даже не обратил внимания, кто именно. Все стояли, разинув рты, глядя на полыхающее зарево. Но моего крика хватило — сорвались, как с цепи, и все мы толпой побежали к Быстрянке.

Не успел добежать до забора, как услышал с порога, как Машка окликнула:

— Егорушка, ты хоть обуйся!

Обернулся — бежит ко мне с лаптями, платок сбился, волосы растрепались, в глазах страх и забота.