— Лера! — с угрозой взрыкивает волхв, впрочем, пожирая ее горящими глазами, — я же работать не смогу!
— Значит уроки пораньше закончишь, — беспечно заявляет огневка.
— Ты же знаешь, нельзя…
— Хорошо. Значит работаем и учимся в обычном режиме. Не забыл: у меня сегодня урок танцев? Придешь? — лукаво спрашивает она, любуясь горящими грозовыми глазами.
— Смерти моей хочешь?
— Нет. Экспертного мнения. Что не так мы с девочками делаем. Или может еще раз станцуем? Я с ученицами пару песен разучила.
— Уверена, что наши танцы можно показывать детям? — опасно улыбается Драгомир.
— Красоту все чувствуют одинаково. А наш прошлый раз девочкам понравился.
— В прошлый раз мы высекали искры, а не горели пламенем. Могу только пообещать, что как-нибудь лунной ночью, мы станцуем вдвоем только друг для друга. Идет?
— Ты будешь без рубашки, — добила его негодница.
— А ты — в платье с разрезом до бедра. И это будет бачата, — мужчина потянулся к ее губам, но в последний момент жадно поцеловал шею. Оторвавшись, понял, что погорячился — словно юнец, поставил бордовое клеймо на молочно-белую кожу девушки.
Вот и пусть! Чтоб ни у кого сомнений не было, что занята она. А надолго ли — то Боги ведают.
Лера с замиранием сердца сидела за партой, не в силах оторвать взгляд от рассказывающего новый материал волхва. Он был каменно-холоден и собран, но ей казалось, что в самой глубине глаз, за ледяной стеной, мелькали теплые огоньки. И в левом уголке твердо сжатых губ притаилась крошечная улыбка. Которую видно только ей.
К своему стыду, Лера совершенно не улавливала, о чем он говорит. Она любовалась его лицом, движениями, скупой жестикуляцией. А в душе кружились огненные птицы. Хотелось петь, танцевать и смеяться от счастья.
Неужели правда все это, а не сон сладкий? То, о чем она и мечтать не смела долгими вечерами — сбылось? И этот невообразимый мужчина — с ней. Целовал так, что голова до сих пор кружится. А вечером обещал такого, что внутри все сжимается и пульсирует от предвкушения.
Она прятала счастливые глаза.
Но раз за разом вскидывала взгляд на Драгомира, не замечая, как завистливо глядят на нее другие. Те, что заметили и вид ее сияющий, и след от поцелуя на шее. После чего вспыхнули уже неприкрытой ненавистью.
Урок танцев проходил весело. Девчонки, разучив испанскую тягучую песню, пели и двигались одновременно. Тело Леры словно жило своей жизнью — теперь каждое движение было наполнено смыслом: оно звало и заигрывало с одним конкретным мужчиной.
