Сказать ей было нечего. Она свой выбор сделала.
Дружина скрылась за поворотом, а Драгомир послал коня вперед. Опасливо фыркая, животное въехало в белесый туман. Он странно светился, разгоняя ночную тьму и при этом наводя опасливую тоску на сердце. Звуки казались приглушенными, словно лес затих, всматриваясь в них, как в незнакомцев.
— Откуда этот туман? — спросила Лера.
Драгомир ответил не сразу. Дернул уголком губ, подбирая слова.
— Лес становится недоступен для обычных людей без преемника. По правилам, те слова, что я сказал, звучат в присутствии того, кто сможет занять мое место.
— Волхвы уходят с работы, когда женятся? — удивилась девушка.
— По-разному. Кто-то остается, кто-то уходит и ведет обычную жизнь, — уклончиво ответил он, чтобы не пугать девочку. Не говорить же ей, что боги могут не принять ни избранника, ни преемника. Редко, но и такое бывало. Поэтому волхвы или волховицы с опаскою сходились в пары, предпочитая вольную жизнь и свободу, которую обеспечивает сила. Слишком велик был риск влачить остаток жизни с ампутированным источником могущества.
Немногие шли на это. Если уж совсем потеряют голову, как один Ведающий…
Конь осторожно ступал по влажной хвое. Здесь уже галоп был невозможен, лес требовал тишины и сосредоточенности. И мог на лишний шум неизвестно как среагировать. Ведь из подчинения он вышел, теперь сам по себе.
Наконец показалась знакомая поляна. Туман неожиданно осел, лишь низко стелился по земле. Яркие звезды вместе с растущей луной освещали весь участок, словно сцену.
Волхв недобро прищурился, изучая местность. Никого. Ой ли?
Драгомир спешился, аккуратно спустил протянувшую ему руки девушку.
— Ты готова, мышка моя? — он мягко погладил ее по лицу.
— Мне страшно, — испуганно сверкнули огромные глаза. При этом она доверчиво потерлась щекой о его ладонь.
— Не бойся, моя маленькая Вы́нега. У тебя все будет хорошо.
— А у тебя?"
"— А я всегда буду с тобой. Куда ж теперь без тебя? Стреножила и приворожила, — он нахмурился, силясь сказать что-то еще, но вместо этого наклонился и прижался губами к ее губам.
Выплескивая всю пронзительную нежность, что сейчас колола душу тысячью иголок. От которой мучительный ком поднимался к горлу, заставляя вновь и вновь ласкать нежные губы. Он чувствовал ее душу на распашку, словно она обнимала его невидимыми крыльями. И ругал себя за то, что привычке сдержался и не расправил свои. Не знал, что они вообще у него есть, пока не встретил эту девочку.
