Многое оно может вынести, а и иногда шагает и далее возможного предела. Вцепляясь в чувство долга так, что отдвигает страх смерти на второй план.
Драгомир чувствовал, что подплывал несколько раз к границе сознания. Но там его ждала невыносимая боль — и он отступал. Чтобы переждать ее раз за разом в небытие. Однако каждый раз что-то вновь и вновь толкало его в спину. Стремясь туда, в живой мир. Зачем — он не помнил, но знал, что очень-очень надо. Вот только тело, перехватившее контроль, не желало возвращаться туда, в муку.
Не сразу, далеко не сразу разум смог изловчиться и вынырнуть из белесого кокона безвременья, где ни звуков, ни мыслей.
Медленно, с усилием, открылись глаза. Уставился на деревянный потолок. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что потолок знаком. Повернул голову — окно. На дворе день ясный. А чего спрашивается, он в постели валяется, ежели светло совсем? Слабость странная откуда? Будто тело не его вовсе.
Тихонько скрипнула дверь. Драгомир повернул голову в другую сторону.
— Очнулся уже? Вот же ж неугомонный, — проворчала женщина с плошкой в руках. Лицо знакомое. Изрезанное сеточкой морщин, а зеленые глаза смотрят молодо. Откуда он эту пожилую тетку знает? Несколько секунд они бодались взглядами. Потом «эта» уж очень по-хозяйски вошла и привычным жестом чашку на столик поставила.
— Не признаешь? — нахмурилась она. Глаза, голос…
— Мара? — произнес он неуверенно. На лице женщины отразилось облегчение.
— Узнал-таки! Я было подумала — умом тронулся. Мы когда тебя в капище нашли — ты на кусок обгорелого мяса похож был.
Думала не вытащим.
— А ты как в капище прошла? Тебе же хода нет.
— Святополка позвала. Не отказал по старой памяти, — улыбнулась она.
Нахлынули на него все воспоминания, что с ним в Нави приключились. Сердце резануло болью. Горло спазмом сдавило — Лера! Неужели не вытащил? Не смог…
— А девушка? — спросил он, с трудом проталкивая слова.
— Так вот же. Рядом она, — кивнула старуха.
Драгомир резко, до хруста позвонков повернул голову.
Маленькая и бледная Лера лежала на другом краю кровати, укутанная одеялом по самый нос. Он рванулся к ней, застонав от боли.
— Да куда ты! — всплеснула Мара руками, — тело ж только-только…"
"Не слушая, Драгомир с трудом подполз к девушке. Протянул руку и осторожно коснулся щеки — теплая. Не такая, как в ту страшную ночь. Рухнул рядом, уткнувшись в серебряные локоны. Вдыхая аромат теплого нагретого луга. И понимая, что сейчас задохнется от счастья.
