А ведь он первый должен начать расспросы или созывать других шаманов, чтобы предотвратить наступление зла.
Тщательно подбирая слова, медленно заговорил князь.
— Для начала, ты должен знать, каганчи, что пока ты был на охоте, шаманы по злому умыслу подожгли Миргород. Едва удалось остановить пожар.
— Вы уверены, что это они? — нахмурился Байрат.
— Вот эту вещицу нашли. Совсем не местная, правда? — развернул тряпицу Драгомир, демонстрируя гребень. Судя по поджатым губам — признал валорскую работу каганчи. И не абы чью, а для магических ритуалов применимую.
Узнал и не стал почем зря отпираться.
— За пожар в городе, если их вина, то должны быть наказаны, — медленно произнес Байрат. Сердито вспыхнули темные глаза.
— А далее, — Драгомир поднялся и заговорил. Медленно, с расстановкой, словно преподавая на уроке новый материал, — не найдя деву с лунными волосами и будучи в глубокой печали, все тринадцать самолично взошли на костер, чтобы вымолить у бога Хеша прощение. Они умерли, чтобы не допустить войны между нашими народами.
Вот все, что от них осталось, — волхв протянул Байрату золотую расплавленную кляксу.
Несколько секунд ничего не происходило. Каганчи потрясенно глядел на невозмутимого волхва, раздумывая и просчитывая варианты. Гнев отца неизбежен, он будет рвать и метать, не получив желаемого. Страшен и лют в гневе каган валорский. Если весь шаманский круг уничтожен, то оставшиеся младшие жрецы не смогут проводить ритуалы, а тем более — не разбудят древнего змея. Значит и толку для отца от них нет.
Вышлет из столицы за ненадобностью. Но как сообщить ему новость, что нет более его любимого кровавого культа? Сообщить и без головы не остаться.
Может и вправду подать новость под соусом решения самих шаманов? Как непрозрачно намекает их белоголовый жрец с опасными глазами. Кто бы в таком случае смог шаманов остановить? Если бог Хеш так любит жертвы, то вполне мог потребовать жизни верных прислужников. Вот только как сделать чтобы правитель поверил и не гневался? Воин обвел присутствующих внимательным взглядом.
Здесь и сейчас решалось — вернется ли он сюда с войной или попытается замять дело. О чем молчаливо настаивают все присутствующие — и князь, с виду невозмутимый, и советники его. Повернулся каганчи к Беригору, глянул в глаза сурового воина. Если война — то на поле боя встретятся. И поднимет он меч на брата, который не задумываясь бросился спасать его жизнь. Тогда как остальные отступили. Долг или дружба?
Вновь повернулся к князю.
