Он дошел до двери, где оставил сумку, и извлек из нее высокую бархатную коробку.
— А что там?
— Откроешь, когда я уеду, ладно?
— Почему?
— Потому что увижу твои сияющие глаза, если подарок понравился, и уже не смогу уехать. И так едва держусь. Все, вы́нега моя. Последний поцелуй — и жди меня уже через несколько часов.
Поцеловал ее глубоко, жадно, даже сердито. Злясь на себя и на дурацкие правила. Из-за которых он вновь вынужден быть вдали от жены.
— Все же тебе надо было как следует выспаться, — шепнул он Лере между поцелуями.
— Почему?
— Потому что сегодня ночью тебе спать не придется.
— Это мы еще посмотрим, кто первый пощады попросит, — лукаво рассмеялась она, одновременно краснея.
— Мышка, не провоцируй. Иначе у тебя будет самый короткий свадебный банкет на свете.
— Яра что-то говорила про особое нижнее белье…
— Детка, — рассмеялся Драгомир, — запомни: любимую женщину хочется независимо от того, кружевные на ней стринги или растянутый хлопок. Просто потому, что она — любимая.
— Но…
— Но это не значит, что я не буду предвкушать. Все, я ушел. Не провожай, — он еще раз чмокнул жену в губы и вышел. Яра, на правах хозяйки дома, вышла следом. Очутившись на крыльце, где уже не было посторонних ушей, спросила негромко:
— Ну как ты, Драг?
В вопросе не было ничего особенного, но он понял, о чем Яра спрашивала на самом деле. Сложил руки на груди и оперся спиной о резной столбик крыльца.
— Знаешь, — задумчиво потирая подбородок, начал Драгомир, — это покажется странным, но то, что у меня было к тебе — никуда не делось.
Оно трансформировалось, но осталось: теплое, живое. Ощущение родственной души. И главное — я столько времени мог с этим жить. Жить, зная, что ты принадлежишь другому, счастлива и этого не изменить. К ней у меня иное. Это что-то демонически-жадное. То, что просыпается изнутри и ревет «Мое!». Ее я не готов делить ни с кем и не отдам никому. Она — часть меня, моей души и моего сердца. Главная часть.
— Я рада за тебя, Драг.
— Я знаю, звездочка, — мягко улыбнулся он, — а уж медведь-то твой как рад будет! Думал не вижу, как он вечно на меня косился.
— Пф-ф, не выдумывай!
— Ревнивый он у тебя. Да и я, как выяснилось, недалеко ушел. Ладно, присмотри за женой моей, Яра. А я поехал. И да, через час снег пойдет, имей ввиду.
— Это еще почему?
— Слышал я у жены моей платье пышное. Значит на санях ее забирать буду. Мне и ей так удобнее будет, — прозвучало как издевательство над всей их конспирацией.
