Только этого ему не хватало!
— Скажите, а от вас можно позвонить? Ребята, наверное, волнуются. Меня же столько дней нет. В институте сплошные прогулы. И на работе. Стыдно…
— Здесь нет связи, — отрубил Драгомир, поднимаясь на ноги. Ушел в закуток возле входной двери, с зеркалом и импровизированной раковиной. Намылил лицо и привычными быстрыми движениями побрился. Еще одна привычка из технологичного мира. Настолько приросла, что соблюдает ее и здесь. Не отращивая, как большинство местных мужчин, солидную бороду.
Может и не нравится сие кому-то. Да только кто ж Ведающему замечание решится делать?
Вышел, вытирая лицо от остатков воды и пены. Девушка притихшей мышкой сидела за столом, защитным жестом прижимала к себе опустевшую кружку. Бледная, жалкая, с кляксой запекшейся крови на белых, спутанных волосах. Худая, аж полупрозрачная… Если бы не глаза, эту бледную немочь можно было принять за нескладное привидение.
Драгомир чуть прищурился: нет, пока никакого дара, никаких дополнительных сил он не видел и не чувствовал.
То ли дар затаился, то ли обессилела она совсем. Жалеть и носиться с ней не было никакого желания. Она — враг, пусть пока бледный и измученный.
— Я сейчас должен уехать, — начал Драгомир, надевая камзол, — из дома не выходи. Захочешь есть — еда на столе. Или поищешь в печи.
— Вы же вернетесь? — пискнула «мышь».
— Меня не будет несколько часов. Вернусь с Ярой. Тогда поговорим более обстоятельно.
— А когда мне можно домой? Далеко до станции?
— Далеко.
Выздоровей сначала. Там видно будет. Из дома ни ногой — поняла?
— Почему?
— Ты слабая, еле ходишь. А в лесу дикого зверья полно. Еще вопросы?
Девушка обиженно надула губы на его резкость, но отрицательно покачала головой."
"Драгомир просверлил взглядом несчастное обескровленное лицо, потом всю фигурку, зябко кутающуюся в его одеяло. Ругая себя за мягкотелость, вернулся в спальню, порылся как следует в сундуке с одеждой. Отводя глаза, подошел с находкой и протянул ее девушке.
— На, вот. Надень. Я сыну Яры покупал, не угадал с размером, — протянул пару носков. Ведь как пить дать будет по дому босиком шастать. Немочь городская.
Девушка вскинулась. В глазах сначала удивление, потом испуг и… не верящая щенячья благодарность.
— Мне? Спасибо большое! — прошептала, прижимая к себе пару грубых шерстяных носков. Часто заморгала глазами, удерживая глупые слезы благодарности.
Только это не хватало! Сырость разводить.
— Все, я уехал.
