Как в фильмах про ранее средневековье: высокая каменная кладка стен, с бойницами и башнями, а кругом и всюду сплошь деревянные постройки. Избушки ремесленников, крытые тесом или соломой. Тропы там, где поуже, и деревяные настилы вместо широких дорог. Всюду снуют люди, и в основном — пешком. Реже — груженные телеги с возницами. А еще, даже отсюда, издалека, видно, что женщины одеты в длиннополую невзрачную одежду, а мужчины по большей части — в зипунах и лаптях. Слышен гвалт и звуки скотины. И запахи — дыма, железа, кожи и еды.
— Так это правда… — со смесью восхищения и горечи прошептала Лера.
— Думала, мы с Ярой тебя разыгрываем?
— А вы бы поверили, если бы вам сказали про другой мир?
— Как минимум — засомневался. А знаешь что, мышка? Спрячься-ка обратно в норку.
— Что?
— Внешность у тебя приметная. По городу слухи поползут. А чем меньше народу о тебе знает — тем лучше.
— Для кого — лучше?
— Для тебя. Люд здесь простой, могут и зашибить ненароком.
— Как зашибить? Фигурально?
— Натурально. Всегда боятся неизвестного или непонятного.
Поэтому, сиди тихо. Вылезешь — когда я разрешу.
Драгомир запахнул плащ на болтливой пассажирке, пресекая новые расспросы. Миновав ворота, по краю объехал Торжище — главную торговую площадку. Вот уже где шум, смех и крики были оглушительными. На то и торжище, чтобы перекричать да переспорить друг друга. Хорошо, что не пошли пешком — дородные мамаши или торговцы вразнос затоптали бы мышку за первые несколько метров.
На всякий случай волхв выбирал менее оживленные улицы, чтобы не привлекать особого внимания.
Пассажирка сидела под плащом тихо, прижавшись к нему еще крепче. И, кажется, даже дышала через раз.
Въехав в детинец — район высшей знати, Драгомир прибавил ходу. В ворота княжьей резиденции охрана пропустила не задумываясь, уважительно кивнув. Здесь тоже было шумно. Дождь прекратился и часть дружины — старшей и младшей, занималась на открытом воздухе. Были слышны звон оружия, ударов и тяжелого дыхания. Дубасили друг друга особо не жалея, благо дело оружие затупленное.
Но без синяков и ссадин редко кто ходил, ни словом не жалуясь. На то они и мужчины, чтоб уметь за себя постоять и не стыдиться шрамов.
Драгомир по дуге объехал сражающихся дружинников, сделав вид, что не замечает высунувшийся любопытный нос. Пусть глазеет, здесь уже можно.
Сам слез с коня, после чего протянул руки:
— Давай помогу. Ты же просила «подъемник»."
"Лера с трудом разжала стиснутые на луке седла пальцы и положила их на плечи мужчине.
