Изо всех сил попыталась читать, но получалось так же откровенно плохо. Вымотанный организм категорически отказывался воспринимать новую информацию. Отчего-то сегодня было особенно тяжело. Все валилось из рук, и сил не было ни крупицы, словно все резервы разом кончились.
Поняв, что просто безрезультатно теряет время, девушка, сложив учебники и тетради, тихо ушла в баню. Гордо не попросив еды, хотя есть после занятий хотелось нестерпимо. Вернулась быстро, стуча зубами. Лицо горело, пепельные влажные пряди у висков слегка приморозило.
При нынешней погоде даже обычное умывание, если вода ледяная — малоприятное занятие. Воду ей сегодня никто не подогревал, а своих силенок не хватило. Пыталась, пыхтела — только руки выморозила.
Хранитель дома показался в горнице на мгновение, но потом сокрушенно покачал головой и исчез от взмаха мужской ладони. Не посмел перечить.
— Спокойной ночи, — пробормотала Лера делающему вид, что читает, волхву.
Тот кивнул, не отрывая глаз от страниц. Словно вычеркнул ее из своей жизни.
Не дожидаясь ответа, Лера с тяжелым сердцем ушла в спальню. Очень надеясь, что рулады голодного желудка не слышны на весь дом. Не умела она ссориться, тем более, когда вместо ссоры — многочасовой игнор. Утомляло это и вытягивало последние силы.
Девушка наскоро переоделась, подошла к изразцовой печи и с тоской посмотрела наверх. Вымотанная окончательно, она внутренне приготовилась спать на полу, ибо сил на прыжки не осталось от слова совсем. Никаких. Пусть даже хозяин дома ухохочется над ее беспомощностью.
— Я помогу, — прошелестело едва слышное возле уха.
Дух-хранитель? Родненький, как же ты вовремя.
— Спасибо, — прошептала девушка, чувствуя, как мягко ее поднимают наверх, — ты настоящий друг, Домкратик.
— К твоим услугам, хозяйка, — произнес дух, понимая, что девочка спит, едва коснувшись щекой подушки. И не услышит несвоевременно вырвавшихся слов.
Драгомир поначалу усмехался глупой гордости, невесть откуда взявшейся у глупой мыши. Нашла кому характер показывать! Хочет фыркать — да и на здоровье.
Но потом проснулась не пойми откуда взявшаяся совесть. Никогда не считал себя сентиментальным, но тут чисто по-человечески стало жалко голодную мышь. Он еды не предложил, а она гордо не стала просить. И так неизвестно в чем душа держится, куда ей голодать-то? Да и опустошенный резерв не восстановит силы утомленного тела. Потому, завтра огневка будет похожа не свежеподнятого зомби: серо-зеленая, стонущая и обессиленная.
