Да, Руслан сказал, что меня никто не тронет, но вдруг? Так разве я могла усидеть на месте, когда этот человек заявился сюда? Конечно же нет. Едва мужчины ушли в кабинет, я на цыпочках пробралась к двери и стала слушать. И чем больше они говорили, тем больше я запутывалась. Не верилось мне в интерес Мансурова. Но вот Руслан, судя по всему, ему верил… И то, что мама оказывается ездила к этому мужчине…
Первым порывом было послать его куда подальше. Снова пойти на поводу у эмоций, но вторая мысль была полной противоположностью.
А что, если Волков прав? Вдруг этот человек и правда не виноват? Что, если убийца так и не будет наказан, если я поставлю крест на том, кто кажется наиболее вероятным виновником и не захочу разбираться до конца?
Это немного отрезвило. А еще просьба Руслана верить ему. Если он не выгнал этого мужчину, если до сих пор разговаривал с ним, то значит так было нужно?
Наверное именно это подтолкнуло меня к тому, чтобы заявить о своем присутствии.
Когда согласилась поговорить, Владлен Игоревич так и сидел, не проронив ни слова, пока мы не остались одни.
А я… Хоть и нервничала, но забота Руслана придала мне спокойствия и сил.
Медленно прошла и села на место хозяина квартиры. Так между нами с Мансуровым был стол и давал некое ощущение дистанции. Потому что этот человек так жадно смотрел на меня, словно хотел узнать все и сразу.
— Итак, — прокашлялась я. — О чем вы хотели поговорить?
— Может, перейдем на «ты»?
— Сомневаюсь.
— Ладно. Пусть так. Тест показал, что ты — моя дочь.
— Какая жалость, — не сдержалась я. Ждала, что мужчина разозлится от моей реакции, но он оказался довольно терпеливым.
— А мне нет, Алиса. Я рад.
— Что ж, не могу разделить ваших эмоций по этому поводу. Это все?
Мансуров напряженно замер, его взгляд на пару мгновений стал растерянным. Да уж, наверное, не привык он, что ему перечили.
— Я могу понять твою позицию и даже принимаю в чем-то. Ты считаешь меня виновным в смерти Олеси. Но это не так.
— Пока это не доказано, — парировала я.
— Я разберусь. Узнаю кто посмел это устроить, — жестко припечатал только что обретенный отец.
— Полагаете, я стану рассыпаться в благодарностях?
— Что ты, такого я не жду. Ты ведь девочка неприступная, да? Самостоятельная.
Его язвительный тон мне не понравился. Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку кресла.
— Какая выросла.
— И в этом есть моя вина, — неожиданно мягко добавил он. — Возможно, знай я о тебе, и все пошло бы по другому сценарию.
