Кончив с рыком, Волков замер на несколько мгновений. Затем наклонился и, оставив едва ощутимый поцелуй на моей спине вышел, оставив меня одну — растерзанную и потерянную…
52
Мне понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и пойти искать Руслана. Я была уверена — случилось что-то из ряда вон, если его так сильно переклинило. Мужа я нашла в нашей спальне, точнее в душе. Он стоял, уперевшись лбом в стену, под ледяными струями воды. Мне даже смотреть на него было холодно, а каково ему?
Он стоял неподвижно, будто и не услышав меня.
Забравшись к нему, переключила воду на теплую и прижалась к нему со спины. Сейчас он мне напоминал раненого зверя, который метался в клетке и не знал как выбраться.
— Прости меня, — произнес он спустя долгое время. Рус так и не обернулся, продолжая стоять лицом к стене.
— За что?
— Что напугал. Просто… Мне стоило остаться одному и перебороть это, прежде чем говорить с тобой.
Очень осторожно я попыталась развернуть его к себе. Волков поддался с явной неохотой.
В его взгляде теперь отчетливо была видна вина. И я убедилась, что не ошиблась в своем мужчине…
— Расскажи мне. Вместе будет легче, — попросила я."
"Он молчал долго, трогал мое лицо, гладил по плечам, молчаливо извиняясь за свою грубость. И мне не нужны были слова, чтобы понимать степень его раскаяния.
— Я не знаю, что делать, Алис. Впервые в жизни…
— В смысле?
— Я… Я могу избавиться от Германа, слить его, и мы станем свободны.
— Но? — догадалась я.
— Но это значит нарушить слово, которое я дал.
Никто не узнает, но я же до конца жизни буду знать, что за мной был долг, а я… предал.
Столько невысказанной боли было в его голосе, что я поразилась. Этот упрямый, несгибаемый мужчина сейчас стал в моих глазах еще сильнее. Потому что умение держать слово, отвечать за то, что пообещал… Он был для меня самым надежным, но сегодня открылся с другой стороны.
— Что значит предал?
— Разве это имеет значение? — горько усмехнулся Волков. — Я дал слово, но не сдержу, если воспользуюсь появившейся возможностью.
Но если не воспользуюсь, то… То мы так и будем жить по указке Германа.
— Это как-то связано с тем человеком на приеме?
— Вероятнее всего, да.
— А как поступил бы твой отец? — спросила я.
— Я не знаю. Он — человек слова. И как бы там ни было, никогда не нарушал его. Но за свою семью…
Это был сложный выбор. И Мороз этот меня очень пугал. Очень. Отделаться от его вмешательства в нашу жизнь мне бы очень хотелось.
