Я уже тогда понял, почему он играл настолько хладнокровно, почему позволял себе проверки других. Потому что на его месте — не уверен, что не сделал бы то же самое.
Я действительно понял его мотивы и… простил. Оставил обиды в прошлом.
Новая должность поначалу тяготила меня. Первые дни приходилось работать чуть не по двадцать часов в сутки, чтобы удержать власть, чтобы вовремя упредить все удары. Но оно того стоило. По крайней мере, в перспективе.
Все изменилось внезапно — когда однажды вечером Алиса едва не потеряла сознание.
Я перепугался настолько, что, невзирая на ее протесты, отвез в больницу, мысленно надеясь, чтобы это было что-то несерьезное. В тот момент я вдруг осознал, что проводил с ней непозволительно мало времени.
Когда же нам сообщили, что все дело в беременности, я едва сам не грохнулся в обморок. Не то чтобы я не хотел детей… Нет. Хотел. Просто думал, что Алисе еще самой хочется пожить для себя. Боялся даже заводить об этом разговор, чтобы она вдруг не решилась на это ради меня. Молчал, ждал, чтобы она сама созрела для этого шага.
Но в тот момент… Впервые за долгое время не смог сдержать эмоции. Тогда мой мир сузился до нее одной — родной моей девочки, которая сделала меня самым счастливым.
После этого я твердо решил, что вопрос с отцом надо решить. Теперь безопасность стала еще более важным приоритетом, и чтобы устроить нашу встречу, пришлось как следует поработать. Но оно того стоило.
— Я рад, что ты все же решился приехать, — заговорил отец, когда мы ушли к нему в кабинет.
— Злишься еще?
— Нет, конечно. Понимаю, что выбора у вас не было. Это ведь из-за нее? Ты такой счастливый."
"— Да, пап. Я без нее уже…
— Знаю, — усмехнулся он. — И понимаю. Это ведь на всю жизнь, сынок. Так что береги ее.
— Спасибо, — с облегчением произнес я тогда. Знал, что отец поймет, но услышать это…
— Не бери в голову. Главное, что все живы-здоровы.
— Это не все новости… — Он внимательно посмотрел на меня. — Да, скоро станешь дедом.
— Думаю, за это не грех и выпить, — расплылся тот в улыбке.
— Даже если ребенок будет носить другую фамилию.
Увы, но тут и правда исправить ничего было нельзя.
— Ты же знаешь, что если бы…
— Знаю, сын. Но это не главное, — остановил он меня. — Те дни, когда я считал, что не уберег тебя снова… Я готов был отдать все, чтобы только ты остался жив. И поверь, твоя фамилия — последнее, что меня волнует. Ты — мой сын. И ничто этого не изменит. Я не перестану тебя любить, даже если ты будешь каким-нибудь Кривоноговым.
