Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]

— Сам виноват, — ответил Игнат, отходя от поверженного парня.

— Это кто? — спросил я друга, кивая на Витька.

— Это? — брезгливо кивнув в сторону парня, спросил Игнат, — Да никто. В женихи набивался к моему Лисенку.

— Не к Лисенку, а к деньгам, — проворчала Алиса, подходя к Игнату. Поцеловав его, отпрянула, как будто что-то забыла. Подошла к одному из парней, лежавшему на полу, наклонившись, выдернула нож, торчавший из бедра, со словами: — Не честно нападать со спины, да еще и на моего любимого человека.

Игнат, только улыбнувшись, привлек ее себе.

— Любимого? — спросил он, наклоняясь к ней ближе.

— Еще как любимого! — проворчала Алиса.

— Я все понимаю, весело тут, конечно, но, может быть, уйдем отсюда? — спросил Тимур, выходя из комнаты. В коридоре он наткнулся на брата, — Привет, Макар.

— Здравствуй, большой брат, — приветливо улыбнулся парень, хотя сам был на полголовы выше Тимура, — Веселитесь?

— Типа того, — сказал Тимур, — Счет за дверь мне пришли.

— Да брось, за счет заведения, — сказал Макар, и, подойдя ближе к брату, сказал, — Тимур, сколько можно? Отец переживает за тебя, ты же знаешь.

— Переживает? — переспросил Тимур, — А он не переживал, когда в его клубе наркоту толкали? — и уже спокойнее добавил, — Брат, тебе я всегда рад, но с отцом я мирится не буду.

— Ладно, проехали, — сказал Макар, — Созвонимся.

И отдав несколько распоряжений охранникам, удалился.

Мы спокойно вышли из клуба. Постояв у входа, решили поехать обратно к нам домой.

Приехав, сели за стол.

— Так, ребятки, по домам, — сказал Игнат, прочитав мои мысли, — Завтра утром вставать рано.

Ребята засобирались, а Анютка решила остаться помочь мне убрать посуду. Через сорок минут, когда уже все было убрано и перемыто, Искорка устало привалилась к стене, прикрыв глаза.

— Устала? — прошептал я, обнимая ее за талию и привлекая к себе.

— Есть немного, — ответила она, открывая один глаз.

— Вообще-то, плохая примета, — попыталась сопротивляться Аня, когда я стянув с нее одежду накрыл ее одеялом.

— Плохая примета — это жениха одного оставлять дома и маяться бессонницей в кровати через стенку, — проворчал я, ложась рядом.

— Уговорил, только мне в шесть ноль-ноль нужно к маме, — уже засыпая, прошептала Искорка. Я, протянув руку, включил будильник на пять сорок утра. Обняв Аню, провалился в сон.