Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]

— Люблю вас, — прошептал я, наклоняясь и нежно целуя моего Лисенка.

— А мы тебя, — ответила она.

Несколько месяцев спустя

— Если ты сейчас свалишься в обморок, я тебя укокошу, — закричала моя Искорка. Я постарался взять себя в руки, — Рус, ты меня слышишь?

— Слышу, милая, — твердо сказал я, но уверенности с каждой минутой становилось все меньше. С каждой разом схватки становились все чаще и продолжительнее.

— Так, папаша, удаляйтесь в коридор, — скомандовала акушерка. Не обратив на нее внимания, посмотрел на Аню.

— Милая, если хочешь, я останусь, — сказал я, убирая с ее лица уже отросшую прядку волос.

Аня, погладила меня по лицу, прошептала:

— Иди уже, я постараюсь сама справиться.

Поцеловав ее ладошку, вышел. В коридоре меня ждали родственники. Алиса и Игнат сидели на диване. Я присел рядом с ними.

— Как она? — поинтересовался друг.

— Нормально, кажется, — прошептал я, протянув руку, по привычке хотел поправить слуховой аппарат. Усмехнувшись про себя, подумал, правду говорят: привычка — вторая натура.

— Руслан, сынок, — сказала теща, присаживаясь рядом, — Не волнуйся ты так, все будет хорошо. Аня молодая и сильная, да и врачи тут хорошие.

— Угу, но что так долго-то? — не выдержал я, смотря на часы.

Услышал смех Игната.

— Знаешь, в скором времени буду тоже над тобой смеяться, — проворчал я, — Еще друг называется.

Чем больше проходило времени, тем сильнее я начинал нервничать. Сидеть уже не мог, встал, начал мерить шагами коридор.

— Друг, ты все еще хочешь четверых детей, — услышал я голос Игната.

Я даже не посмотрел на друга. О будущем мне пока не очень хотелось думать, главное, чтобы с Анюткой сейчас все было хорошо.

— Где папаша? — услышал я голос медсестры.

Я замер, внимательно наблюдая за женщиной. Очевидно, видок у меня был тот еще, потому как она, кивнув мне, пригласила войти.

В палате на кровати лежала Анютка, держа у груди маленький комочек. Я подошел к ним, опустившись возле кровати на колени, прикоснулся к щеке моей Искорки дрожащей рукой. В горле пересохло. Ком мешал говорить.

— Тимочка, поздоровайся с папой, — проворковала моя любимая девочка.

— Здравствуй, сынок, — прошептал я. Сын что-то просопел, но от груди не оторвался. Я внимательно смотрел на мою девочку и моего сына на ее руках.