Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]

Я прошел в его кабинет, точно, трудоголик. Сидел, уставившись в монитор, и что-то быстро печатал. Я присмотрелся, слуховой аппарат лежал рядом, значит, следует подходить осторожно, чтоб не испугался. Иначе у него рефлекс метательный просыпается быстрее мыслей. На поясе он всегда носил звездочки, с виду безобидные, но при метании становящиеся смертоносными. Я усмехнулся. Кто бы мог подумать, что невинное детское увлечение сотни раз нам с Русом может спасти жизнь. Мы с ним с детства метали все, что режет и колит.

В армии инструктор развил наши умения. Теперь Рус метал звездочки и дротики, а я ножи. Мы с ним как два индейца прям.

После контузии Рус почти оглох. Операции уже делали, лечения он проходил, где только можно, но все безрезультатно. Первый год после лечения Рус впал в ступор. Прекратив всякое общение со всеми друзьями, с родственниками, безвылазно торчал в квартире у компа. Потом, слава Богу, начал приходить в себя. Стал изучать язык жестов и некоторым жестам научил меня.

Откашлявшись, я громко прокричал:

Руслан вздрогнув, старательно прикрывая монитор собой, повернулся ко мне.

Спохватившись, надел слуховой аппарат.

— Ты чего тут? — спросил он вместо приветствия.

— Галстук есть? — сказал я, пытаясь рассмотреть, что это он так скрывает от своего лучшего друга.

— Есть, — ответил он, выключая монитор. Вот же гад!

— А что у тебя там? — поинтересовался я, подходя к компьютерному столу.

— Ничего, — проворчал Рус, подходя к шкафу и доставая галстуки. Пока он возился с удавками для меня, пытаясь подобрать в цвет, я незаметно включил монитор.

Так-так-так. Переписка — переписочка с абонентом Нюра.

— Это же Анька! — заявил я, оборачиваясь к Русу. Он внимательно смотрел на меня. Взгляд как у побитого щенка. — Есть что-то, что ты мне хочешь рассказать? — поинтересовался я.

Друг как-то неестественно напрягся, потом выдохнул, присел на пол, прислонившись спиной к дверце шкафа, потер лицо ладонями.

— Да что рассказывать-то? — проворчал он.

— Ну, просто хотел узнать, с каких пор ты чатишься с моей сестренкой?

— Три месяца, — тихо ответил он, ожидая следующих вопросов.

В Руслане мне нравилось то, что на мои вопросы он всегда отвечал честно, я был на сто процентов уверен, что он мне никогда не соврет. В ответ я поступал также.

— А то, что вы собачитесь при каждой встрече, это типа прикрытия? — уточнил я.

— Нет. Это типа реальности.

— Она не знает, с кем переписывается, — пояснил Руслан, продолжая сидеть на полу.