Воровки

А мне постоянно кажется, что к моему дому подъедет красный джип, из него выйдет мой брат, обнимет меня за плечи и спросит:

– Сестренка, а ты что такая грустная? Покажи мне того клопа, который посмел тебя обидеть!

Я засмеюсь, прижмусь к его огромной груди и тихо скажу:

– Просто тебя, братишка, слишком долго не было…

Славка вытрет мне слезы и поцелует в лоб.

– ТЫ стала уже совсем взрослой девочкой. Главное, что ты ждала… Я знал, что ты будешь ждать даже тогда, когда другие меня похоронят.

Когда мой брат ехал по Невскому и включал мигалку, все уступали ему дорогу, с опаской глядя вслед.

– Слава, разве можно так быстро ездить?! Ты же разобьешься! – возмущалась я.

– Такие, как я, не разбиваются, таких только стреляют! – смеялся он и давил на газ.

– А вдруг ГАИ остановит?

– Пусть. Мне можно все! Не зря же я за эту мигалку две штуки баксов каждый месяц отстегиваю! Мне даже на встречке должны уступать!

Проходит день за днем, неделя за неделей, но никто не подъезжает к моему дому и не называет меня сестренкой… Самое страшное – утратить веру.

Я теряла и хоронила друзей, но я никогда не смогу считать своего брата погибшим, пока не увижу труп. Прошло слишком много времени, наверное, именно поэтому его уже никто не ищет.

В нашей стране так заведено – если милиция выясняет, что пропавший человек принадлежал к какой-либо преступной группировке, то его искать незачем. Я хорошо помню тот день, когда в районном отделении милиции двое ментов, прочитав мое заявление о пропаже брата, развели руками, посмеялись и сказали, что бандитов они не ищут, мол, таких каждый день колпашат, только шум стоит.

Видно, не поделил что-то со своими братками, вот и получил сполна. Век у них короткий, год за пять проживают.

– Сдох твой братик, – улыбнулся прыщавый мент, с интересом оглядев меня с ног до головы.

Я убью любого, кто скажет, что мой брат умер. Он жив! Я верю в то, что он жив… Не сдержавшись, я схватила мента за грудки и процедила сквозь зубы:

– Если сдох, покажи труп…

Прокрутив в памяти грустные события, я еще раз посмотрела на ошпаренную ногу и набрала Петербург.

В это время Марта всегда дома. Марта – жена моего брата. Она алкоголичка, но больной себя не считает. Пьет на деньги моего брата, и пьет только дорогие напитки. Наверное, брат оставил ей приличное состояние, если до сих пор она не жалуется на нехватку денег. Я не осуждаю ее за пьянство, потому что у нее есть повод напиться, и не один. Когда она выпьет, то костерит моего брата на чем свет стоит.