Воровки

– Ну и что, вкусный тюремный кофе?

– Ты что-то скрываешь! Ничего не хочешь рассказать своей близкой родственнице?

– Как приеду, обязательно расскажу. Повесив трубку, я набрала полную ванну воды, помылась, подсушила волосы феном, оделась и спустилась к машине. Я приняла твердое решение поехать в Кронштадт…

Доехав до Васильевского острова, я оставила машину на речном вокзале и купила билет на речное такси. Как только “Комета” причалила к берегу, я взошла на борт, купила себе баночку колы и устроилась поудобнее. До Кронштадта плыть минут сорок, не больше.

Я очень часто плавала туда на личной яхте моего брата. Когда он бывал свободен, то брал нас с Мартой на борт и катал где нам захочется. Мы надевали купальники, пили шампанское и махали проплывающим мимо судам. На яхте красовалась огромная надпись, сделанная ярко-розовой краской: “Марта”. Надпись появилась в тот день, когда мой брат женился на Марте.

Добравшись до Кронштадта, я без труда нашла нужный дом. Он находился недалеко от храма. Я зашла в обшарпанный подъезд и поднялась на второй этаж.

Остановившись у нужной квартиры, прислушалась. За дверью было тихо. Я нажала на звонок и принялась ждать. Мне никто не открывал. Мысленно я уже тысячу раз отругала себя за то, что приперлась сюда. На черта мне нужны такие приключения! Решив позвонить еще раз, я нажала на кнопку и подумала о том, что больше не буду испытывать судьбу и уйду подальше от этого мрачного дома. Никто не ответил. Я уже хотела спуститься по лестнице, но случайно толкнула дверь, и она открылась. Инстинкт самосохранения подсказывал мне не входить, но любопытство и желание помочь зеку пересилило. Я затаила дыхание и вошла в квартиру.

– Есть здесь кто-нибудь? Ответа не последовало.

Заглянув в две комнаты, я приоткрыла дверь в третью и чуть не закричала от ужаса. На кровати лежал мужчина и тихо стонал. Он был связан веревкой, рот заклеен скотчем, на теле кровоподтеки, раны и следы от ожога утюгом. Видимо, его били чем-то тяжелым, потому что раны были очень глубокими и из них сочилась кровь.

Удивительно, но мужчина был еще жив. Я бросилась к нему и стала развязывать веревку. Пальцы не слушались. Я испугалась, что он в любую минуту может умереть. Я сбегала на кухню, схватила какой-то нож и стала резать веревку.

– Вы живой? – спросила я, оторвав скотч от его рта.

– Живой, – простонал мужчина.

– Держитесь, сейчас я вызову “скорую”.

Я бросилась к телефону, но в трубке была гробовая тишина. Телефонный провод оказался перерезанным.