Ворожея: Лёд и Пламень

В избе всё было перевёрнуто: горшки валялись разбитые, будто ичетик прошёлся, но тому взяться неоткуда было, у Грани детей отродясь не водилось, а значит, погром устроили её домашние. Она обвела взглядом притихших за её спиной духов и тяжело вздохнула. Прошка, знавший её тяжёлый нрав, тут же скрылся за печкой; кикимора и вовсе с разбега в болото махнула, а банник разумно сбежал к себе.

— Тишка? — тихим, вкрадчивым голосом позвала ведьма упыря. — Это они тут сколько так беснуются?

— Седмицы две, наверно, — неуверенно ответил тот, заглядывая через её плечо в дом.

Тут Вильфрида заметила синяк под его глазом.

— От Прошки, — вздохнул упырь, вспоминая, как домовой кинул в него репой да прямо в глаз попал. — Я их разнять пытался, — пояснил он ведьме. — Да только куда там, — махнул он перепончатой лапой.

— Прошка! — голос Вилы не предвещал тому ничего хорошего, отчего из-за печки донёсся лишь сдавленный звук икоты. — Вылазь, кому говорю, порядки наводи давай!

Вновь икнув, домовой бочком, прижимаясь спиной к стене, опасливо показался наружу, а ну как бить станет, а он и так уже всеми битый.

Но вроде бы пронесло; махнув мохнатой ручкой, начал своё домовское колдовство. По одному движению черепки с пола собрались обратно и вновь взлетели на стол — жаль, молока так не вернуть. Метла, вылетев из угла, принялась выметать мусор, накопившийся за время отсутствия Вильфриды; в лохани загремели миски да чаши. Вскоре изба блестела чистотой.

Наконец все смогли сесть за стол. Ведьма покачала головой, глядя на понурого домового.

Тот, опустив голову, ковырял пальцем сучки в доске стола.

— И как вы до такого дошли? Чуть друг друга не поубивали? — Вила тяжело вздохнула, обводя взглядом сидевших перед ней духов.

Кикимора вскинулась было что-то ответить, но промолчала, банник тоже закрыл открытый было рот. Что тут ответишь, и правда, что это они чуть не убили друг друга.

— Эх вы, — ведьма вновь качнула головой.

— Вы меч-то сыскали? — подал голос с печи упырь.

— Сыскали, — ответил Светозар, всё также держащий на руках Коловершу.

 — Теперь в Искоростень пора, ждут меня там, — он перевёл взгляд на Вильфриду. — А без тебя я не сдюжу!

— Да как же я их брошу-то? — она усмехнулась. — Они ж тут снова всё перевёрнут.

— А ты не бросай, все вместе пойдём, — князь положил свою руку поверх её. Вила отдернула ладонь, пряча её под поневу, от его прикосновения будто жаром обдало.

— И куда их там? В твоём тереме свой домовой имеется, а Тишка и вовсе упырь, его горожане на вилы подымут.