Ворожея: Лёд и Пламень

Вызвался помочь бабке. А та и рада. Нагрузила работой, как челядинца какого. Дров ей нарубил, воды натаскал, баню истопил. Бабка намылась, сидит довольная, кашу из грязной миски уминает, да так, что ещё за ушами треск стоит.

Светозар тем временем ей сказки про Лешего рассказывает, ждёт, может, выдаст чем себя бабка. А та кашу сожрала, рот утерла грязным рукавом, икнула сытно и говорит:

— Это ты Ясиньку, что ль, сыскать пытаешься? Слыхала я про неё. Говорят, с тех пор как она от древлян ушла, с ней, почитай, вся магия испарилась.

Но магия в их землях ещё теплилась, пусть и не такая сильная, как пока Лес стоял. Решил князь не упускать возможность и разговорить Улиту.

Но та боле ничего такого и не знала, лишь то, что Ясиня на болоте, как и она, бобылихой жила, да людей сторонилась. А вот на каком — того не ведала. Вроде как в топях, что люди гиблыми кличут, но давно то было, может, куда перебралась уже.

Поблагодарил князь и за эту помощь, лучше чем никакой, да обратно отправился, на Гиблые топи ехать решил.

Возвращаясь с Вороньего, Светозар был погружён в свои думы. То, что ему повезёт и первая же ведьма окажется той самой, он шибко и не надеялся, но было обидно. А потому засаду на него устроенную проморгал. Стрела вылетела как из воздуха, пробив ногу, и застряла в ней, покачиваясь.

Князь спрыгнул с коня, охнул от боли и, спрятавшись за деревом, выхватил меч. Из-за кустов вышли два мужика совершенно разбойничьего вида.

— Давно мы тебя тут поджидаем, что ты как косой к дереву жмёшься? — хохотнул старший.

— А он нас увидел и в штаны наложил, — поддержал его второй.

Выставив вперёд короткие мечи, они начали кружить вокруг Светозара.

Князь с прищуром следил за татями, держа меч остриём к земле. Те, однако, не спешили нападать, знают, гаденыши, на кого оружие подняли. Святозар сплюнул.

— Эй, чумазые, — позвал он ближайшего мужика. — Так и будете плясать, али делом займёмся?

Не ответил тать, а только переглянулся с подельником и отошёл в сторонку, держа меч наготове.

Кровь стекала по ноге Святозара, как бы не окочуриться. Ждут, проклятые, не решаются напасть, пока меч в руке держится.

Князь зарычал, наступив на раненую ногу, но не упал. Подняв меч, нанёс он удар по татю, высек меч искры из оружия вражьего, но не нанёс раны. Подскочил второй и попытался проткнуть князя, да не тут-то было, успел князь отбить подлый удар. А сам погрузил кинжал в брюхо разбойничье, да так, что захлебнулся тот кровью алой.