Ворожея: Лёд и Пламень

Да и поглядывает старуха уже косо, намекает, что пора и честь знать.

Вечером расплакался, мол: «Прости меня, бес попутал». При этих словах Анчутка скосил на него глаз, дескать, что это ты там несёшь? Не путал я тебя вовсе. Соврал: «Являюсь я наместником княжьим, приказано мне как лучшему воину тебя извести, но рука не поднялась».

Цыба виду, что князь у неё побывал, не подала, решила дальше послушать, что ей этот змий баять станет. Лучший воин, с таким-то пузом? Но ладно, пущай чешет, она сказки любит.

А тот соловьём заливается, на судьбинушку жалуется.

Князь, мол, у них лютый, дщерь Гостомыслову в полон взял и приказал без меча на глаза ему не казаться.

Бабка тем временем придумала, как проучить болтуна. Налила себе простокваши, накрошила в неё лепёшку, сидит, ждёт, пока хлеб размокнет. Да наместнику и говорит:

— Меч, говоришь, Харалугом зовётся?

Закивал Гостомысл, счастью своему не веря. Сейчас бабка ему всё и выдаст. Душа ликует его, какой он умный да хитрый, обвёл ведьму вокруг пальца.

— Так меч тот у вдовой бабы в бережках хранится.

Но отдаст она лишь тому, кто от змия огненного, что к ней кажину ночь летать повадился, избавит. Но ты ведь воин знатный, то тебе труда не составит. Вот и получишь меч, да дочь свою выручишь.

Чуть не поседел наместник. Самого змия огненного побороть надо, говорят, силён он.

Проводил его бес наутро до леса, тропку к деревне указал. К вечеру Гостомысл в Бережки и вышел, нашёл бабу вдовую. Та как услышала, что пришёл он её от змея избавить, так на шею ему кинулась.

Наместник аж расцвёл.

Хороша вдова собой была: высокая, крепкая, словно яблоко наливное румяная, всё при ней. Прижал к себе её тело белое, да давай её целовать, словно сам змием тем стал. Захватила его страсть, жмётся к ней, рычит, будто зверь дикий, а баба и рада, сама порты с него тянет.

Сам не понял, как оказался на полатях. Час, почитай, она его мучила. Лежит наместник опосля, гладит её по плечу, сил не осталось. Как со змием биться станет, видать, то вслух сказал, а баба ему и говорит:

— Пока ты со мной, не явится он.

Героем себя почуял Гостомысл, без битвы с нечистью сладил. А тут ещё и отплата такая: молодая, красивая. Не жизнь, а сказка.

Порешил он, что как меч добудет, так сразу вдовицу с собой заберёт, заменит ей старую женку. А та снова гашник на штанах тянет, ненасытная попалась. Вновь отдался наместник страсти удовой.

Опосля кваса холодного напился, лёг, руки за голову закинул, лежит. А баба вновь к нему подбирается.