Ворожея

— Проверь, сморил ли дурман нашего трезвенника, — хмыкнул кожевенник.

— Наверняка сморил! Мы ж ему молодую клюквинку подсунули, — хохотнул другой. — А как убедишься, так и вызволяй узников. Надобно, чтоб ты поспел до того, как мы селян соберем.

— Добре, — коротко ответил Вит и направился к яме.

Братья не спеша пошли к селу.

Еще не добравшись толком до ямы, Вит приметил, что стражник, ежели и охраняет невольников, то только во сне. Громкий храп, изобилующий переливами, разносился далеко по округе. Мельник хмыкнул и на всякий случай попробовал добудиться «ответственного» стража.

Но даже увесистый пинок под тощий зад не потревожил крепкого дневного сна. Ну, разве что на мгновение переливы сбились.

Не теряя времени, Вит отодвинул клеть, спустил лестницу. Староста и его сын без лишнего шума быстро выбрались наружу. Потянулись и подались к хате Вита. Надо ж, как быстро самые почитаемые люди на селе вмиг претворились в изгоев навроде Милавы, с той лишь разницей, что их, ежели поймают, в огонь кидать не станут.

Мельник скоро собрал кой-чего из съестного, сунул в мешок веревку и выдал каждому оружие. Конечно, не супротив людей применять. Но кто ведает, с чем столкнуться доведется? Да и волколак подле рыщет. Череде, как и Виту, достался тесак. Ну а Алесь кое-как примостил к поясу топор, заверив остальных, что с таким оружием супротив волчьей пасти, полной острых зубов, выходить даже как-то сподручнее.

Оказавшись на подступах к лесу, троица услыхала отголоски люда, собранного подле мельницы, — кожевенники все делали, как уговорились.

— Чего звали-то? — загорлопанила Доморадовна.

— Да, зачем от работы оторвали? — вторили селяне.

Кожевенники, уложив наземь лопаты, разом взгромоздились на вещательную бочку. Подождали, покуда люд смолкнет, а уж после того начали толковать:

— Вы должны ведать — Паляндра прибрала к себе Кукобу. — Народ притих. — Но, как вам всем ведомо, теперича ее надобно должным образом схоронить.

По толпе побежали настороженные шепотки.

— Значится, она кому-то свою силу передала?! — ахнул кто-то в толпе.

— Известно кому! Внучке своей, Милаве! — вскинулась Доморадовна.

— Авось ведьмарка еще до Купалья померла! — вторила ей Услада. — Вот вам и хворь неведомая, и обоз пожранный!

— И то верно, — заволновались селяне.

— Говорила я вам: спалить ведьмарку пришлую надобно! — крикнула бабка. Ее лицо озарилось таким самодовольством, какое по свету искать станешь, да не сразу сыщешь.