Ворожея

Милава и так и этак пыталась выглядеть на подворье кузнеца. Пару раз приметила молодца, в котором из-за сплошной седины не сразу признала огненно-рыжего в недавнем минувшем Цвета. Он бестолково шатался из хаты в кузницу и обратно, словно никак не мог отыскать себе места.

— Эй, кузнец! — чей-то клич заставил Милаву схорониться за раскидистыми кустами шиповника. Ворожея отыскала в душистой растительности брешь и стала высматривать — авось про кузнеца что узнает.

— Нет его, — рассеянно ответил Цвет.

— А где ж? — удивилась постояличиха.

 — В такой час надобно в хате сидеть. Я бы и сама не пришла, но у меня замок в двери полетел. Надобно к ночи починить. Не то явится нечистик какой. А я все ж поодаль от деревни живу.

Цвет пожал плечами и уже развернулся, чтобы уйти, но постояличиха его остановила:

— А может, ты мне подсобишь? Ведь перенял батьковское умение. — На ее лике отразилась неуверенность в сказанном, но, видать, больше просить было некого.

Цвет поглядел на постояличиху такими очами, точно его попросили не замок починить, а забить кого-нибудь.

Побледнел, замотал головой, затрясся, точно в лихорадке, да в один прыжок скрылся в хате.

— Совсем умом тронулся, — покрутила пальцем у виска женщина и подалась дальше по Ласкавне.

Ворожея дождалась, покуда та пропадет из виду, и подошла к хате кузнеца.

«Ничего, потерпи. Травки очистят твой разум, разбавят страшные воспоминания — и ты станешь прежним. Ну, почти», — подумала Милава и, убедившись, что никто ее не видит, коснулась двери костяшками пальцев.

— Я же сказал, что подсобить не смогу, — донеслось из избы.

Милава не отозвалась. Снова постучала.

— Я что, неясно сказал? — зло спросил Цвет и все-таки распахнул дверь, затем отпрянул.

Ворожея, приложив палец к губам, потеснила бледного, точно извалявшегося в муке, молодца. Притворила дверь.

— Чего тебе надобно? — проблеял Цвет, затравленно озираясь.

— Я помочь хочу, — спокойно пояснила Милава и прошла в избу.

Сын кузнеца поплелся следом.

— Вижу, совсем тебе худо сделалось после той ночи, — ворожея опустила мешок на лавку, развязала тесьму и принялась искать подходящие травки.

Краем глаза она приметила, как расслабился Цвет, как невидящим взглядом зашарил по хате. — Есть у меня снадобье, оно поможет тебе к жизни возвратиться.

Цвет молчал, закусив губу, но прочь гостью не гнал. Милава прытко растолкла сухоцвет в небольшой деревянной ступке, высыпала в мисочку:

— Это проглотить надобно. И ничего не есть и не пить до самого утра.