Ворожея

Алесь наблюдал, как Олянка с младшей сестричкой собирают вишню. Девочки его не приметили и потому, не таясь, щебетали о делах сердечных. Сын старосты усмехнулся, услыхав, что Олянка в нем души не чает и ждет-преждет, когда он от страшной хвори отойдет. А вот то, что старшая девочка убеждала сестренку, что всему виной пришлая ведьмарка Милава, ему сильно не понравилось. Поди, не сами девчушки к такому пришли. Стало быть, есть на селе тот, кто подобные слухи распускает. Ну да ничего, вот поправится Алесь совсем, тогда и выявит мерзотника.

Тем паче тут особливо искать и не надобно. Не так уж и много на эту роль подходило — всего трое. Хотя Услада навряд ли. Присмирела в последний час. Трудно сказать, отчего боле: иль из-за того, что именно Милава вернула ее к жизни да от всей деревни Паляндру отвела, иль потому, что батька пригрозил с хаты погнать, коли не угомонится. После того сестрица и пикнуть не смела. Даже ходила неслышно, как тень. Потому остаются только двое: пьянчуга да Доморадовна.

— Ой, Олянка! Держись! — испуганно закричала малышка. Старшая девочка повисла на ветке. Ее пальчики один за одним срывались. Алесь вовремя подскочил, подхватив тельце над самой землей.

— Осторожней надо быть, — улыбнулся он и опустил Олянку на ноги. Но девчушка, заместо того чтобы залиться краской при виде любого, ахнула и, подхватив сестричку, в ужасе унеслась прочь. Про полную корзину ягод даже запамятовала. — Стало быть, любви конец. Не станут боле девки бегать за таким «красавцем», — грустно усмехнулся Алесь.

Алесь подхватил Милаву и закружил в воздухе. Она захохотала. Такой счастливой она была только у себя на болотах, еще при мамке. А ведь уже и не чаяла, что в ее жизни появится родной человек.

— А мне не надобны другие девки. Мне главное, чтоб ты очей не воротила.

Заместо ответа и убеждений, Милава прильнула к пухлым губам в горячем поцелуе. А когда отстранилась, приметила, как потемнели очи любого, как участилось его дыхание да гулко забилось сердце.

Вдруг кровь в ее жилах закипела.

Девичье нутро затопила такая ненависть, что до боли в голове захотелось принести жертву Паляндре прямо здесь и сейчас. Милава поспешно отстранилась.

— Ох, страшусь я, Алесь, что так и не сумею с этим даром совладать. Весь час что-то точит. Может, зря я согласилась в селе остаться? Чую, что беду принесу.

Сын старосты подошел ближе. Взял руки любой в свои ладони, заглянул в темные очи и пообещал:

— Мы справимся, но только разом.