— Змий лежит и ждёт свой час,
Поджидает где-то вас.
Коль придёшь к нему один,
Не видать тебе седин.
Потому возьми с собой
Ту, что звать твоей судьбой.
Лишь она найдёт дорогу
И положит меч к порогу.
Знает лишь она одна,
Где лежит его глава.
Вильфрида приложила палец к губам. Да, умела бабка туман напустить. Интересно, зачем вообще такой сильный меч может понадобиться? И какой из князей явится? Дреговичей или же потомок Светозара, древлян правитель? Об этом решила домового расспросить."
"Тот задумался и ответил:
— Думаю, что древлянский.
Их это меч. Да и бабка твоя из древлян. Но могут, конечно, и дреговичи прознать, и радимичи. Но видится мне, что знал что-то Светозар, когда меч оставлял. Ведал, что пригодится он. А у Ясини в сохранности будя. Оттого и ехал так далеко, искал её. А теперь тебе эту тайну хранить.
Слова Проши заставили ведьму задуматься. Хотелось разгадать загадку, но что за царь, какая тьма — она так и не поняла. Как и то, почему князь не доживет до седин, если явится один.
Чем больше она думала, тем сложнее, заковыристее ей казалась загадка. Плюнула она на это и решила, что пусть князь голову ломает и та, что ему судьбой напрядена.
Весна и лето всегда были порой трудной, не до долгих размышлений в эту пору. Нужно было запасы припасти на долгую, холодную зиму. А потому начинать надо было, едва снег сходит. Гранька, кикимора и подруга бабки, обещалась помочь посадить репу да тыквы. Но сперва требовалось обряд провести — отомкнуть землю после холодов и посеять зерно, без которого не будет хлеба.
К нему-то и готовилась новая болотная ведьма, или ягиня, как ее звали деревенские.
А пока она наблюдала, как домовой с Тишкой распахивают мерзлую землю, чтобы скорее отогрелась. И готовила угощение Полевику. Ясиня завсегда тому приносила на край пахоты крынку молока да каравай хлеба. Земли на болоте было немного, но задобренный ведьмой дух завсегда помогал с урожаем.
А ей пора идти огород готовить.
Бабка приучила ее садить репу, капусту, гречихи немного да овса с пшеницей. На хлеб да каши. Была грядка и под тыкву с огурцами. Тишка помогал грибов намочить да насолить.
Вечером Вила распустила волосы, надела белую, простую, тонкого льна рубаху. И вышла на распаханную землю. Прошка и Тишка, заведомо упрежденные, носа из дому не казали. Гранька их там приспособила пироги помочь ей испечь. А потому никто не мешал ягине провести необходимые действия.
