— Зашибу!!!
Чудовище кинулось вперёд, это она поняла по движению ветра, и схватило её в охапку, грозно рыча, и подняло над землёй.
Вот так встреча"
"Вила со всей силы размахнулась палкой, что держала в руке, и изо всей дури ударила по чудовищу, которое схватило её своими лапами. От удара лапищи разжались, и Вила кубарем полетела на землю. Ударилась при падении, но тут же отскочила подальше от того, кто её ухватил, и зажгла над ладонью огонёк, боязливо приблизилась, кто ж такой её сцапал-то. И страшно ей, и любопытно было, приблизившись, увидела, что лежит на земле чудище волосами заросшее, будто леший какой.
Подняв оброненную палку, Вила ткнула в бочину монстра.
— Эй, ты чего, помер, что ли? — крикнула она, отскакивая тут же, опасаясь, что чудовище вновь кинется на неё.
Монстр зарычал и начал подниматься с земли. Среди спутанных волос Вила узнала черты Гостомысла. Как он оказался здесь? В одном исподнем, весь покрытый грязью, с трудом выговаривая человеческие слова, перед ней стоял наместник.
Он зарычал что-то неразборчивое, смахнул волосы с лица и наконец прохрипел:
— Ведьма… И ты тут…
Голос Гостомысла был хриплым и слабым, будто он долгое время не говорил. Вила расспросила, как он попал в это жуткое место. Тот сел на землю и начал свой рассказ.
После того как он бежал от Светозара через болото, он долго плутал по дремучим лесам. Наконец, в отчаянии, взмолился к Маре, воззвав к темным богам. Он просил защиты и приюта. И они забросили его сюда. В это проклятое место, а тут такой страх творится, что ни словом сказать, ни пером описать: тени бродили, стонали и выли, сводя его с ума.
Сколько времени он уже провел здесь, Гостомысл не знал, казалось ему, что целую вечность тут колобродит.
А намедни прилёг, где шёл, от устатку да уснул, а тут она ему на голову свалилась. Он её от радости, что голос человечий услышал, и сгрёб в охапку, чтобы, значится, она никуда не сбежала. Устал он уже один тут ходить. Страшно ему. Да и вдруг она выход знает, — правда, не знал, кто упал сверху, — но на то ему плевать было, главное — живая душа славянская, хотя он сейчас любому человеку рад был бы.
Так ему хотелось на землю русскую, хлеба корочку да кваса кружку; тут-то из еды только грибы да ягоды, и те, ежели нащупать сумеешь, — одно хорошо, видать, ядовитых не было, коль жив он до сих пор.
Вильфриде его даже жалко стало: надо же так угораздило. Предложила ему вместе отправиться на поиски Светозара.
