Видимо, в этом дневнике Зайончковский вел записи, которые не собирался делать достоянием общественности, записи исключительно частного характера. В частности, там были записи такого содержания — я настолько хорошо помню их, что могу цитировать по памяти:
Л. И. очень изменился в последнее время. Он и прежде был человеком неглупым, с сильным характером и завидной волей, но с недавних пор его словно подменили. Иногда я не успеваю высказать ему какую-то свою мысль — а он уже отвечает на нее, словно прочитал ее в моей голове.
Или предсказывает то, что еще не случилось.
К примеру, недавно он в моем присутствии вызвал прислугу и послал в лавочку за свежими булками, объяснив это тем, что с минуты на минуту должен приехать его давний знакомый Мюллер, долгое время находившийся по делам в Персии. И что вы думаете? Не прошло и получаса, как возле дома остановился экипаж и Мюллер вошел в гостиную! Причем он тут же сообщил, что вернулся только этим утром и еще никого не известил о своем приезде.
Откуда же узнал о нем Л. И.? К слову, Мюллер смущенно спросил у Л. И., нет ли у него свежих булок, по которым он весьма стосковался на чужбине."
"Или случай еще более удивительный и имеющий ко мне самое прямое отношение. Я собирался ехать в Москву по его поручению, но когда уже хотел отправиться на вокзал, Л. И. вдруг остановил меня и велел отложить поездку на день. Когда я спросил о причине, он ответил, что сегодня ехать слишком опасно.
И что же? В тот день на Николаевской железной дороге случилось серьезное крушение и несколько человек погибли.
Случались события и вовсе необъяснимые. Как-то мы с Л. И. находились вдвоем в библиотеке. Мне понадобилась книга, которая стояла на одной из самых верхних полок, до которой не мог бы дотянуться никакой, самый высокий человек. Я видел ее там своими глазами и на мгновение отвернулся, чтобы взять стремянку и достать ее, но, когда придвинул стремянку к нужному месту, Л.
И. уже протягивал нужную мне книгу, словно она сама чудом перелетела к нему.
Я долго думал над этими странностями и пришел к смутившему меня выводу. Все эти необычайные свойства проявились у Л. И. с того времени, когда он приобрел М. Я невольно вспомнил известную латинскую пословицу: „Post hoc ergo propter hoc“, что переводится „После этого — значит, вследствие этого“.
