А понимание того, что у него от меня сносит крышу, добавляло драйва в этот странный поцелуй, который больше был похож на борьбу. Правда, короткую. Олег вдруг отстранился от меня, а я разочарованно выдохнула короткое ругательство.
— Наверное, я слишком тороплю события? — сказал он насмешливо. Он хотел дать мне возможность прекратить это, но была ли она мне нужна? Нет. Сейчас я хотела лишь одного. Этого несносного человека.
— Я не разрешала тебе останавливаться, — сердито прошипела я. Одна моя рука оказалась на его шее, заставляя склониться ко мне, другой я взяла его за подбородок, и поцеловала.
Сама. И он не смог устоять передо мной.
Мы продолжили. Это действительно было какое-то сумасшествие. Наше, общее — одно на двоих. Мы целовались как одержимые, до легкой приятной боли в губах, до головокружения, до нехватки воздуха в легких. В этом поцелуе не было нежности, в нем царила болезненная страсть. Наш первый поцелуй был похож на стремительный полет, и я не знала, что ждет нас внизу — замерзшие скалы или мягкая трава, нагретая на солнце.
Я не помнила, как оказалось так, что я полулежала на подушке, а Олег, удерживая мои запястья над изголовьем кровати, оставлял на шее и ключицах влажные следы. Я кусала губы, потому что боялась — а вдруг скажу ему что-то теплое или позову по имени, как делала это мысленно и с таким отчаянием, словно от его ласк зависело мое счастье. И не помнила, как он оказался на моем месте, а я сидела на нем, упираясь коленями в одеяло, и, обхватив обеими руками за лицо, целовала с безграничным упоением, словно мы давным-давно были вместе.
Чем это закончится?
Игрой в любовь?"
"Я цеплялась за Олега. Я хотела выпить его до дна. И я разрешала ему пить меня. При этом я испытывала острое ощущение дежавю. Мне казалось, что все это происходит с нами не впервые. Его руки, губы, даже дыхание — все было невероятно знакомыми. Он то гладил меня по спине, то играл с моими и без того растрепанными волосами, то прижимал к себе, заставляя меня откидывать голову назад, подставляя шею для поцелуев.
Я не обращала внимания на то, как неприлично задралась джинсовая рубашка, которая была на мне, я ни на что не обращала внимания. И все, что мы делаем казалось мне правильным и прекрасным.
— Ну как? — прошептал Олег в перерыве между поцелуями. — Я хорошо притворяюсь твоим парнем?
— Так себе, — отвечала я, глотая воздух. — Вам нужно набраться опыта, Олег Владимирович.
И снова прильнула к нему, понимая, что моя рубашка и его футболка ужасно мешают.
