— Как же неловко… Понимаете, я хотела попросить у вас прощения за то недоразумение с вашей фамилией, — снова залепетала я, продолжая играть роль овечки. — Ждала вас, ждала, но вы все не выходили и не выходили, и я решила заглянуть в аудиторию, а тут вы дверь открыли и меня чуть не пришибли.
— Бедная, как же я так? Просто одни невезения, — усмехнулся Олег. — Целы? Если да, избавьте меня от своего общества.
— Но я очень хотела извиниться перед вами! Хотела угостить обедом за свое нелепое поведение, — спешно сообщила я.
— Мне так плохо на душе, вы бы знали.
— А мне плохо, когда я вижу вас, — задумчиво сообщил Владыко. — Впрочем, неважно. Ваши извинения принимаются. Пожалуйста, уходите.
— Простите, Олег… Владимирович, — сказала я голосом тающей снежинки. — Мне так… Так неловко!
— Поверьте, мне тоже, — отозвался он и просто-напросто ушел, снова на ходу доставая телефон. Я проводила его взглядом дикой пантеры — вот же дуб! Он не просто зануда, он еще и наглый. Нет, вы посмотрите, как он меня послал! Плохо ему при моем виде, нормально, да? Можно подумать, я тут счастьем исхожу, когда его вижу.
На всякий случай я заглянула в аудиторию — проверить, все ли в порядке с несчастными заочниками. Я распахнула дверь и увидела дивную картину — все эти здоровенные парни списывали друг у друга, с конспектов и с телефонов с такими ошалелыми лицами, будто бы от этого зачета зависели их жизнь и благополучие. Увидев меня, они замерли и как по мановению волшебной палочки списывать перестали.
— Все в порядке, мальчики, — мило улыбнулась им я и захлопнула дверь.
Пусть списывают, пока могут, бедолаги. Сейчас их пастырь вернется, и халява закончится.
Решив больше пока не попадаться Владыко не глаза, я спряталась за углом и аккуратно выглядывала, пытаясь понять, когда он вернется. Видимо, у бывшего Васьки появились какие-то неотложные дела, раз он оставил студентов и свалил в туман.
Я в очередной раз осторожно выглянула из-за угла, чтобы оценить обстановку, когда услышала рядом с собой очень и очень выразительное покашливание.
Стоило мне повернуться, как я увидела этого проклятого препода. Он бодро шагал не с той стороны, в которую ушел, а ровно из противоположной. И смотрел на меня так, будто готов был вызывать то ли полицию, то ли скорую. Осуждающе так смотрел, и с опаской."
"Я широко, как кукла, улыбнулась, чувствуя, что больше не могу. Этот человек нес за собой шлейф неудач. Для меня, конечно же.
— Опять вы, — констатировал Владыко.
— Я не вас жду, — буркнула я.
